– Ну да, – кивнул Василий, и по лицу его было видно, что он вспоминает о чем-то своем, однако тоже нерадостном. – А у бизнюков тогда, в начале девяностых, денег куры не клевали. И у нашего дядюшки – в том числе. Он сразу, как из загранки вернулся, из дипломатов ушел и новым русским заделался. Экспортом стал заниматься, да не простым, а драгоценных камней. Из Африки, а потом и из Индии тоже, из Южной Америки… Связи-то он за границей наработал огромные… Экспортировал по-серому, конечно, а может, и чистой контрабандой занимался… Это я доподлинно не знаю, – оговорился он, – а предполагаю… Иначе, думаю, он бы так быстро не поднялся… Иномарку себе купил, «Ягуар»… К нам однажды сюда на ней приехал, меня катал, мне лет десять было… Я думаю, что как раз в тот визит он и предложил папе на него работать… Они с мамой, когда он уехал, долго обсуждали, спорили, меня даже спросили, как быть, и я, маленький, высказался безапелляционно: «Пусть папа идет к дяде Ивану на работу, тоже на „Ягуаре“ ездить будет»…
Леся внимательно слушала, опершись на стол локтями. Не перебивала – понимала, что рассказ Васе дается нелегко. Закатное солнце, проникая в просветы сосен, ласково щекотало ей лицо.
– Почему-то мне до сих пор кажется (хотя, наверно, в действительности было совсем не так), – продолжал Василий, – что мое слово тогда сыграло решающую роль. Типа, устами младенца глаголет истина. В общем, папа ушел из своего института и стал работать на Брагина. Тот ему огромную по тем временам зарплату положил, в долларах. Мы сразу как-то приподнялись. Стали вкусную еду покупать, мне книжки, маме отец кожаный плащ купил… Но со стороны дядюшки это не было благотворительностью. Отец мой был человек ответственный, очень работоспособный, а главное – умный. Он после того, как в тему въехал, очень много полезного для брагинского бизнеса предложил… Новые схемы разрабатывал… Дядюшка его даже в шутку своим серым кардиналом называл… Отец, конечно, сперва очень тосковал по своей науке… Но потом постепенно привык и очень гордился, что он снова стал добытчиком…
Вася умолк. Его взгляд, грустный и сосредоточенный, казался устремленным в глубь недавних, но уже баснословных времен.
– Потом мы даже машину купили, – грустно улыбнулся он, – правда, не «Ягуар», а вот эту «шестерку»… Прошло пару лет. Брагин отцовскими разработками пользовался, воплощал их в жизнь, и успешно, и обогащался, а отцу он даже зарплату не повышал. Папа был человек скромный, ему и того, что дядюшка платил, хватало, а мама стала потихоньку переживать. Не потому, что она была какой-то хабалкой ненасытной, просто ей казалось, что ее родной брат слишком мало мужа ценит, и это несправедливо. Мама и отцу об этом неоднократно говорила, я сам слышал. А потом однажды, году уже в девяносто седьмом, отец вдруг с мамой посоветовался и решился… Пошел к Брагину и откровенно с ним поговорил: я, мол, для тебя, родственничек, многое сделал, и не пора ли мне хотя бы зарплату прибавить, не говоря уже о доле в прибыли… Ну а у Брагина к тому времени натуральная мания величия появилась… Я, типа, крутой бизнесмен, все делаю сам, а мои сотрудники за свою зарплату должны мне каждодневно в ножки кланяться… И вот эту перемену в дяде мой папаня не проинтуичил… Короче, когда он пришел к Брагину, тот на него просто накричал и выгнал, и предложил заявление по собственному желанию написать… – Вася помолчал и добавил: – Вот тогда, я думаю, мой папа и сломался и больше уже не воспрял…
На глазах у Васи блеснули слезы. Леся с сочувствием посмотрела на него. Ей захотелось погладить парня по рыжей вихрастой голове, но она не знала, как он воспримет ее ласку, и воздержалась от этого жеста. Итак, теперь она волею судьбы узнала обе правды: одну – брагинскую, изложенную в обнаруженном ею письме, и вторую, противоположную, – версию Васиной семьи. Она не знала, да и вряд ли когда-нибудь узнает (хотя бы потому, что все главные участники давней драмы мертвы), кто из них прав. Однако Леся была готова поверить Васе – хотя бы потому, что он был ей гораздо более симпатичен, нежели его покойный дядя.
Леся, как ни трудно ей это далось, все же решила не скрывать своих чувств. Она ласково потрепала молодого человека по огненной шевелюре и прошептала:
– Бедный Вася…
А он перехватил ее руку, благодарно пожал и поцеловал в ладонь. Потом Вася плеснул вина в бокалы им обоим, поднял свой и молвил:
– Давай, Леся, выпьем. Чтобы хоть у нас с тобой все было хорошо.
Теплая волна поднялась в груди Леси. Они чокнулись, и она отпила чуть-чуть сухого, заела клубничкой. Воистину судьба приносит ей приятные сюрпризы. Могла ли она мечтать еще неделю назад, когда соглашалась с заданием Кривошеева – соблазнить старого сатира Брагина, что совсем скоро в нее влюбится его племянник?
– Вася, – тихо спросила девушка, – ты говоришь, что мой босс Ник – твой друг…
– Не друг, – поправил парень, – а скорее давний приятель…
– А скажи, – продолжала Леся, – какова твоя роль в этом заказе? Со слежкой за Брагиным? – У нее не хватило духу добавить: «И его соблазнением?»
