Однако… Такое порой случается с людьми, которые много работают головой, анализируют и синтезируют, пользуются индуктивным или дедуктивным методом – с людьми разных профессий: следователями, сыщиками и, наверно, сценаристами, палеонтологами – взамен одной гениальной идеи Лесе пришла в голову другая. (Она точно помнила, что не та же самая осенившая ее в момент просыпания – ту еще надо вспоминать! – а совсем другая.) «Что, если, – подумалось ей, – убийства брагинских сыновей не дьявольский план, имеющий целью уничтожить семью продюсера? (А ведь в этом мог быть заинтересован, увы, один человек: Васечка). Что, если оба сегодняшних преступления
Но спокойно сформулировать идею до конца Лесе не удалось.
За окном вдруг взметнулось что-то яркое. Девушка инстинктивно зажмурилась, а когда снова открыла глаза, то увидела, что в саду стало почему-то светло и жарко. И еще послышался треск горящего дерева.
Леся вскочила с постели и бросилась к окну. Выглянуть из него ей не удалось – ее остановил жар. Но она увидела отсветы огня.
Дом горел.
Девушка бросилась на веранду, к Васе. Тот проснулся, сидел на кровати и очумело вертел головой. А веранда снаружи тоже полыхала – да еще сильней, чем комната. На террасе отчетливо пахло гарью.
Вася выпрыгнул из постели в одних трусах и, не говоря ни слова, схватил Лесю за руку и бросился к входной двери. Там уже отчетливо ощущался жар, крыльцо полыхало. Молодой человек, чертыхаясь, отпер дверь ключом и надавил на ручку. Бесполезно. Она не открывалась. Кто-то снаружи завалил дверь или подпер, или вставил в ручку палку… Вася что есть силы саданул ее плечом – дверь дернулась, но не открылась. Жар, идущий снаружи, заставил его отступить. А за окном уже полыхало вовсю. До окон взлетали языки пламени. И в красноватом отсвете отчетливо проступали силуэты мощных решеток на окнах террасы.
– Дьявол! – прорычал парень. И скомандовал Лесе: – На кухню!
На крошечной кухоньке пылало не меньше, чем на террасе. Отблески пламени ложились на лицо Василия. Плечо и рука парня были красными – то ли он обжегся, то ли ударился о дверь. Но некогда было жалеть его. Окно кухни тоже ограждала решетка. «Это ловушка, – панически подумала Леся. – Нам не выбраться…» Однако молодой человек и не думал складывать крылышки. Он схватил кухонное полотенце, обмотал им руку и ударил в раму. Створки окна распахнулись. Словно высвободившись, снаружи радостно взметнулся язык пламени. Из окна дохнуло жаром.
– Бери ведро, поливай окно! – крикнул Вася Лесе. А сам схватил валявшуюся у печки кочергу и принялся крушить ею оконную решетку. Девушка схватила помойное ведро и бросилась к раковине. Вода шла – правда еле-еле, тонкой струйкой. «Скорей же, ну, скорее…» – шептала Леся, ей становилось все жарче и жарче.
Вася, щурясь, в это время бил по оконной решетке – однако бесполезно, железные прутья не подались ни на миллиметр.
Леся едва дождалась, когда наберется полведра, и отчаянно выплеснула его за окно. Вода зашипела, ударил столб синего пара. Вася отпрыгнул в сторону.
Вроде ей удалось слегка сбить пламя, однако через секунду огонь взметнулся еще выше прежнего. «Это конец…» – обреченно и словно со стороны подумала Леся.
Однако Вася не сдавался. Он сменил тактику и стал не беспорядочно крушить, а поддевать решетку, пытаясь вывернуть ее из рамы. Парень то и дело отворачивался от окна – огонь опалял его лицо и руки. Однако он снова и снова пытался вышибить решетку из пазов. Нет, Леся тоже не может, не должна покорно дожидаться, пока они сгорят. Надо помогать Васе – до последнего. И она снова подставила ведро под кран. На этот раз вода потекла повеселее, а в правом нижнем углу решетка поддалась и со скрипом отлетела от рамы. Еще пара точных ударов – и преграда отошла в противоположном нижнем углу. Теперь она держалась только наверху. Особо ярый язык пламени влетел внутрь кухни. Вася отпрыгнул. Схватил со стены еще одно полотенце и обмотал им левую кисть. Прокричал Лесе:
– Лей мне на руки!
Она плеснула ему на замотанные руки водой. Молодой человек схватился за решетку. Зашипела, скворча, горячая ткань. От замотанных рук пошел пар, однако Вася не отрывал их от решетки. Его лицо исказилось от жара и напряжения. Он изо всех сил рванул решетку. Она затрещала и слегка отошла от рамы вверху.
– А-а-а! – заорал Вася, и непонятно, чего больше было в его крике – боли или азарта. Он отнял руки от раскаленного железного прута и протянул их Лесе: – Лей!
