Михаил быстро прикинул в уме и неожиданно осознал, что даже в этой ситуации он остаётся в выигрыше. Однако Михаил почувствовал, как его охватывает внезапная тревога. Он мгновенно представил, как легко подобные «покровители» могут обернуться против него самого. Связь с ЦК и КГБ – это не только защита, но и огромный риск. Стоило ли сейчас торопиться соглашаться на такие условия? Он осторожно взглянул на Олега, пытаясь угадать, насколько искренни его намерения. Но выбора, кажется, уже не было.
Не успел он ответить, как Олег продолжил:
– Главное, твои закрытые просмотры теперь будут проходить не в Дедрюхино, а в посольстве африканской социалистической республики Муамбы. Под видом культурного обмена, разумеется. Я уже договорился с КГБ и посольством: тебе безопаснее, а комитетчикам удобно следить за валютчиками и мошенниками.
Михаил широко открыл глаза, мгновенно оценив тонкость замысла. Идея была одновременно абсурдна и гениальна. Напряжение окончательно отступило, уступив восхищению хитростью Олега.
– Да, Олег Брониславович, признаюсь, идея блестящая, – улыбнулся Михаил. – Жаль, что я сам не додумался.
Олег удовлетворённо кивнул и чуть приподнял бокал:
– За успех нашей культурной дипломатии, Михаил. Это полезно и нам, и родине в целом.
Они допили коньяк, перекинулись ещё несколькими ничего не значащими фразами и поднялись. Михаил крепко пожал Олегу руку, благодарный за помощь, но настороженно оценивая лёгкость, с которой оказался втянут в эту игру.
– Ещё увидимся, Миша, – мягко сказал Олег на прощание. – Береги себя и не нервничай по пустякам. У тебя надёжный тыл.
Выходя из кабинета и снова шагая по длинному коридору со строгими портретами вождей, Михаил испытывал лёгкое головокружение от коньяка и абсурдности происходящего. Теперь он уже не знал, чего ждать дальше: звания «Заслуженного деятеля советского кино» или статьи за антисоветскую деятельность. В одном Михаил был уверен – жизнь становилась всё интереснее с каждым новым кадром их безумного кинопроекта.
На следующий день квартира Алексея постепенно наполнялась знакомыми лицами и взволнованными голосами. Все нервно обменивались догадками о том, что же случилось с Михаилом. В воздухе царила атмосфера театрального антракта, когда зрители пытаются угадать развитие сюжета.
Сергей крутил в руках потрёпанную катушку плёнки, изображая спокойствие, но взгляд постоянно возвращался к двери. Катя и Ольга тихо переговаривались, тревожно вздрагивая от каждого звука в подъезде.
Наконец дверь распахнулась, и на пороге появился Михаил с видом артиста, наслаждающегося вниманием публики. На его лице играла загадочная улыбка человека, только что выигравшего крупную ставку.
– Миша, наконец-то! – вскочил Алексей. – Мы тут уже приготовились выручать тебя из Лубянки, кто дом продавать, кто к родственникам бежать…
– Садись, герой, не томи! – добавил Сергей с нетерпением.
Конотопов прошёл через комнату, ощущая на себе нарастающее напряжение. Сев в кресло, он выдержал долгую театральную паузу, заставив всех нервничать ещё больше.
– Ну говори уже! – не выдержала Ольга. – У нас тут уже все версии закончились, включая самую страшную, что тебя приняли в партию и назначили ответственным за мораль!
– Да, Миш, сердце не выдерживает! – поддержала Катя.
Вчерашний студент, а ныне перспективный режиссер с притворным вздохом улыбнулся и, наконец, произнёс, словно начал анекдот:
– Дорогие друзья, товарищи по сантехническому кинематографу и революционеры эротического социализма! Вчера я едва не получил орден «За заслуги перед отечеством» от уважаемого товарища Олега Брониславовича.
– Погоди, какой ещё орден? – встревожился Сергей, ощутив, как история делает неожиданный поворот.
– Не перебивай, товарищ Петров, сейчас всё объясню, – с усмешкой отмахнулся Михаил, явно наслаждаясь интригой. – Приехал я вчера на Старую площадь, в царство красных ковров и ленинских взглядов. Меня встретили чуть ли не с почестями, выдали пропуск и даже коньячком угостили.
– С коньячком любая Лубянка веселее, – расслабился Алексей.
– Это да, но главное впереди, – выдержал паузу Михаил. – Оказывается, товарищ Олег Брониславович не просто не собирается нас закрывать, а наоборот – берёт под личную опеку.
– Серьёзно? – с облегчением выдохнула Ольга. – Значит, не враг?
– Какой там враг, Оль! Наш горячий поклонник и защитник советского кино! Но за услуги просит небольшую плату: билеты теперь будут стоить не семьдесят, а сто рублей, а разницу, сами понимаете, в карман партии.
Повисла тишина. Алексей коротко рассмеялся и хлопнул себя по лбу:
– Гениально! Государство берёт налог с нашей эротики. Теперь мы официально спонсоры социализма!
Комната взорвалась дружным смехом. Михаил поднял руку:
– Подождите, это ещё не всё. Главное впереди: просмотры больше не в Дедрюхино…
– А где тогда? – встревожилась Катя.
– В посольстве африканской республики Муамбы! – торжественно объявил Михаил.
Наступила секунда молчания, а затем разразился громкий хохот.
– Африканском посольстве? – Ольга вытирала слёзы. – Миша, ты серьёзно?
