– У него всегда была слабость к женскому полу. Именно слабость. Он не мог не восхищаться какой-нибудь женщиной в данный момент времени. Когда он видел проходящую мимо него привлекательную особу он мог не заметить ничего другого вокруг, а потом, после того как она исчезала из его поля зрения, с улыбкой на лице продолжал восхищаться ей вслух – это если он находился в компании знакомых – или же в своих мыслях уже представлял ее идущей вдаль по дороге. Достаточно показаться какой-нибудь новой красавице – он сразу переключает все свое внимание на нее, и так далее. К концу дня, оставшись наедине с самим собой, он вспоминает всех тех, кто сегодня ублажал его глаза, выбирая лучшую тройку. Надо отметить, что вкус у него был достаточно высокий, и так как он не скрывал своих чувств от своих друзей и знакомых, в его окружении создавалось мнение, что он невесть какой герой-любовник, из поля зрения которого не выпадает ни одна красавица. Но нередко он удивлял своим выбором. Бывало так, что он начинал боготворить откровенно неудачные экземпляры, о которых друзья отзывались как «такая, что нужно очень много выпить, чтобы не пожалеть себя для провождения с ней вечера». Выбор свой он всегда обосновывал не менее неожиданным образом, в котором всегда чувствовалась определенная биологическая подоплека, а не эстетическая. Например, как-то раз он обратил внимание на то, как девушка в кафе ела гамбургер; сама она была невзрачная, но тот фрагмент ее физиономии, который был в непосредственной близости с гамбургером, буквально ошеломил его. Может быть, сыграла роль игра теней и освещение, может в его памяти возникли какие-то образы из прошлого, ранее увиденного такого же фрагмента на более достойном внимания фоне, может еще что – это уже было неважно. Он влюблялся в эту картину, а потом продолжал обрабатывать ее у себя в голове. Но скоро на смену ей приходила другая «нормальная», а эта могла попросту забыться навсегда.
– Так он – бабник?
– Вот я и говорю: у окружающих создавалось такое мнение. Однако на самом деле у него ни с кем не было ничего глубокого. Он был готов ублажать любую позволившую это женщину, потому что он любил их. Но любовь эта была странной. Кстати, замечали, что случаи влюбленности в «странные» объекты всегда сочетались с периодами эмоционального спада. Психологи вообще и психоаналитики в частности, вероятно, смогут дать объяснение такому поведению, но и невооруженным глазом было видно, что у парня не все в порядке в сексуальном плане. Отсюда и слабость к женскому полу.
– То есть он…?
– Он неадекватно воспринимал женщин и свои отношения с ними.
– Отношения?
– Общение. Простое общение, простой бытовой диалог, простая улыбка приветствия – все это переосмысливалось в его голове как какой-то намек на отношения. Женщинам такое внимание было приятным, но они, естественно, не замечали никакого намека на вероятность возникновения какой-либо проблемы. Наоборот, некоторые из них даже чувствовали себя неловко, зная, что основная доля его внимания, конечно же, достанется какой-нибудь незнакомой им стерве, а они у него просто время заполняют. Представь себе состояние молодой женщины, которая, показав ему свою фотографию, вдруг слышит: «Ах, вот она, вот она дикая первородная красота женского начала!». Знала бы она какой смысл он вложил в эту фразу… И вообще, знали бы они все, что происходило у него внутри в те частые минуты общения, какую подоплеку имели все эти подмигивания, сопровождающие каждодневные «приветы» и «добрые утра», вполне вероятно, что кто-нибудь да и воспользовался бы моментом. Но этого не происходило, и никто никогда не делал шаг навстречу. Кстати, в этом частном случае она не сдержалась и сказала ему: «Эх друг, твоими бы устами да…».
– А это ли не намек?
