На этой реплике диалог и обрывался.
– И вот так они и познакомились?
– Да. Он, как всегда, рассказал мне о случившемся, но было это несколько позже. В разговоре с ним всплыла тема поэзии, и на вопрос о том, что он недавно написал, он сам ответил: «Восемь строчек под той фотографией с девушкой на сцене клуба вместе с нами; кстати, после состоялся диалог с одной особой, который я потом удалил, потому что в этот момент я решил наконец начать делать то свое, к чему я шел все эти годы». Мне пришлось признаться в том, что этот диалог уже был мною прочитан, на что он отреагировал абсолютно спокойно. Он даже рассказал о том, что произошло после, и это я берусь сейчас пересказать тебе.
– Дай угадаю: оказалось, что она играет на скрипке, и он предложил ей играть вместе с ним, верно? И это переросло у них в любовь, в страсть, скажем так, которая и привела их в этот тупик. То есть, энергия ушла куда-то внутрь и разрушила… – поверь мне, это я уже вывожу неожиданно для себя, честное слово! – и разрушила то, что они успели создать?
– Что-то в этом роде. Поэтому мне и не хочется утверждать о достоверности моего рассказа, также содержащего некую долю предположений. А предположения в основном экстраполированы – это когда бывает известно, как себя ведет функция в определенном интервале значений и можно сделать предположение о том, как себя будет вести эта же функция вне этого интервала. А что мы знаем о нем точно?
– ?
– Он – Мастер противоречий. Так вот, в приватной беседе выяснилось, что она действительно играет на скрипке, и что она не раз была свидетельницей его выступлений в той самой «Яме», и что ей известно о его поэтических способностях. Он не знал о ней ровным счетом ничего. Конечно же, он представлял себе ту девушку с фотографии, и его мозг более не силился додумать детали ее реального образа. Он был бы рад, если бы это оказалось именно так. Они договорились о встрече, и она попросила его принести с собой гитару. «Где встретимся?» – спросил он. «В «Porton Down» будет самое то», – ответила она.
– Но ведь «Porton Down» закрылся где-то в начале прошлой весны.
– Тогда он уже практически не функционировал, и его нередко использовали как репетиционное место. Да, именно тогда и произошла их встреча.
– То есть события, связанные с последней сменой группы, предшествовали этой истории? Что за чем происходило? Напомни, пожалуйста.
– Да, это было раньше. Сначала он решил уйти из трио, после принял решение играть соло, пару раз успешно сыграл в «Off»-е. Где-то в это время у него возникла идея о третьем, секретном проекте, а уже после ему предложили этот эстрадно-коммерческий проект, в котором он сейчас и сочетает сомнительно-приятное с несомненно-полезным. Скрипка пришла к нему где-то год тому назад, и за этот год все и произошло.
– Теперь ясно. Ладно, продолжай. Они встретились в «Porton Down» …
– Как он мне сам рассказывал, придя в «Porton Down», он увидел там молодую женщину, образ которой практически ничем не совпадал с той воображаемой черно-белой Незнакомкой, с которой он мысленно общался в течение последних суток. Но это никак не помешало очень скорому установлению контакта, сопровождавшемуся обменом улыбками и взглядами. Говорили они негромко, не желая резко вклиниваться в тишину предаваемого скорому забвению места, только шуршали полы ее длинной юбки да постукивали его каблуки. Разговор сразу зашел о том, что им предстоит сейчас сыграть, но оба уже давно почувствовали, что это лишь честная ширма того, что происходит между ними в реальности, что, вообще-то, уже давно произошло между ними в реальности, что они, сами того не зная, создавали годами. К его великому удивлению, она сама предложила сыграть несколько вещей с гитарного альбома Миллера, на котором единственным инструментом, отличным от гитары, была скрипка.
«Ты знаешь Миллера?»
