Понимание того, что на его жизни можно ставить крест, окончательно подкосило командира диверсантов. Сознание поплыло, и Халим провалился в беспамятство. Последнее, что он смог воспринять теряющими связь с реальностью органами чувств — это дрожь земли и грохот взрывов — артиллерия и минометы армии королевства открыли огонь по западному предмостному укреплению русских.
Заниматься эвакуацией пленных с минного поля я прямо сейчас не собираюсь. Пусть полежат здесь до конца боя. Целенаправленно бить по мосту противник точно не станет — он ведь хочет захватить его целым — а значит, сюда снаряды тоже залетать не должны. Отхожу подальше и ещё раз бросаю шарик гранаты тайкунов в центр площадки, на которой лежат неподвижные тела диверсантов. Теперь настройка у гранаты другая — она вырубит их достаточно надолго.
— Меняю позицию, — звучит на общем канале голос Ло. — По мне, похоже, пристрелялись.
Во время стычки с первой группой диверсантов кто-то из морфов-наблюдателей противника, похоже, смог засечь выстрелы из танковой пушки, и теперь часть орудий франков бьет по возвышенности, с которой вела огонь Ло. Точных координат у противника нет, и его снаряды падают не слишком прицельно. Впрочем, нашего танка там всё равно уже нет.
С буксируемой ствольной артиллерией я встречаюсь впервые. В армии графа Волжского таких орудий нет. Говорят, в войске герцога Клещеева есть несколько подобных систем. Возможно, и даже почти наверняка, императорская гвардия тоже располагает такими орудиями, однако у противника с ними, похоже, гораздо лучше, чем в Русской Империи. Не у балканцев, конечно, а у франков, но сейчас они вместе воюют против нас, так что эта оговорка несущественна.
— Может задавим их батарею? — предлагает Тапар. — Два-три модифицированных снаряда, и она замолчит.
— Рано, — возражает Ло. — Пусть стреляют. В окопах и блиндажах предмостных укреплений всё равно никого нет. Капитан Иваницкий увел своих людей под бетонные пролеты моста. Туда противник точно стрелять не будет. А если что-то случайно и прилетит, пролеты выдержат.
На территории предмостных укреплений густо поднимаются к небу султаны земли и деревянных обломков, поднятые в воздух взрывами мин и снарядов. С хрустом подламывается и падает наблюдательная вышка с прожектором. Вспыхивает ярким сполохом емкость с карбидом. Во все стороны летят расщепленные бревна, а местность начинает заволакивать густым дымом. Боеприпасов франки не жалеют, но артподготовка длится недолго — расчет у противника сделан на быстрый захват моста, иначе охрана может попытаться восстановить выведенные из строя заряды и подорвать деревянные опоры под восстановленными после войны пролетами. Диверсантам наверняка была поставлена задача этого не допустить, но рисковать командование противника не хочет.
— Началось, — негромко произносит на общем канале Кан.
Ещё продолжают греметь взрывы, а с холмов, где раньше находились наблюдатели противника, уже бегут к предмостным укреплениям пехотинцы балканцев. Чуть впереди движется бронетехника — шесть броневиков разных моделей. Три из них вооружены автоматическими пушками.
Огонь артиллерии и минометов постепенно стихает, и на свои частично разбитые снарядами позиции возвращаются бойцы капитана Иваницкого. Проходит совсем немного времени, и я слышу характерные хлопки — минометная батарея защитников моста открывает огонь по наступающей пехоте.
— Вот теперь пора, — в голосе Ло звучит злой азарт.
Сменивший позицию танк открывает огонь, выпуская подряд три снаряда. Пока его цель — не броневики противника, а позиция артиллерийской батареи. Её скрывает пологая возвышенность и небольшая роща, но высоких холмов здесь нет, так что спрятать орудия за их склонами невозможно, и танковая пушка вполне способна посылать снаряды точно в цель.
Столь эффективной контрбатарейной борьбы противник от защитников моста явно не ожидает. Позиции батареи не защищены земляными насыпями, ящики с боеприпасами аккуратными стопками выложены прямо на грунт, личный состав чувствует себя в полной безопасности. И вот по всему этому великолепию с убийственной точностью прилетает серия осколочно-фугасных снарядов.
В небо поднимаются столбы огня и черного дыма. Детонация боезапаса прямо на позициях сметает расчеты и пехотное прикрытие, опрокидывает и калечит орудия, и буквально множит на ноль элитную артиллерийскую часть франков. Однако всё это происходит в тылу наступающих, и передовые части, ведущие штурм, не сразу понимают, что что-то пошло совсем не по плану.
От прилетающих из предмостного укрепления мин враг несет ощутимые, но пока не столь уж критичные потери, а его броневики, активно маневрируя, продолжают продвигаться вперед, поддерживая пехоту огнем из пушек и крупнокалиберных пулеметов. Атака развивается вроде бы так, как и должна, а вновь ожившая единственная пушка русских хоть и стреляет, но не наносит наступающим войскам никакого ущерба.
