Повторяем ту же процедуру ещё раз. На этот раз целью становится штаб франков. Тратим ещё два снаряда с аналогичным результатом. Теперь тем, кто приедет расследовать обстоятельства гибели командования бригад, придется задаться множеством неприятных вопросов, и главный из них — а стоит ли имеющимися силами атаковать этот проклятый мост? Или всё же лучше дождаться прибытия всех частей и соединений, перебрасываемых командованием на это направление, а заодно и сильных морфов, которые смогут надежно прикрыть войска от подобных ночных атак. В любом случае, в ближайшее время на новый штурм противник не решится, чего, собственно, мы и добивались, а значит, в наше отсутствие мост захвачен не будет. Ну а дополнительным бонусом станет то, что всё внимание врага окажется приковано к последствиям нашего ночного рейда.
— Почему вы оба так уверены, что нас не станут искать, решив, что мы вернулись на восточный берег? — спрашивает Ло, когда мы вновь начинаем движение на северо-запад.
— Думаю, противник ждет от нас чего угодно, только не рейда в его глубокий тыл, — отвечает Шела. — Вообще-то, с точки зрения здешних реалий, наш план — чистейшее безумие. Никто ведь не знает, что нам практически не требуется местное топливо. Кроме того, любая техническая неисправность может поставить крест на всей затее, а здешняя техника ломается часто и охотно. Так что каждый здравомыслящий генерал франков или бритов сразу скажет, что на подобную авантюру мы точно не решимся.
На связь с графом Волжским я выхожу ранним утром. Тянуть с этим нельзя, иначе о нас начнут думать нехорошее. Тут возможны разные гипотезы. Например, что мы погибли или попали в плен, а то и осознанно перешли на сторону противника. Если не прояснить для графа ситуацию, можно спровоцировать его на резкие панические действия вроде организации спасательного рейда или отправки нескольких групп разведчиков для выяснения нашей судьбы.
С другой стороны, объяснять Волжскому, что именно мы собираемся делать, я тоже не планирую. Поэтому отправляю графу короткое сообщение:
Вроде и не вру, но и наши намерения четко не обозначаю. Волжскому ведь тоже вряд ли придет в голову, что мы можем отправиться настолько далеко. В ответ я почти мгновенно получаю приказ немедленно возвращаться к мосту. Выполнять это распоряжение мы, само собой, не собираемся, но и полностью его игнорировать я не могу. Поэтому новое сообщение графу звучит ещё более лаконично и вместе с тем неопределенно.
Естественно, граф пытается настаивать и выяснять подробности, но больше на его сообщения я не отвечаю. В конце концов, мы в опасном боевом рейде, и со связью у нас могут возникать перебои.
Крупных трактов мы избегаем — они забиты войсками противника. В результате нам приходится двигаться по раскисшим проселочным дорогам, где в это время года никто не ездит. Танк и восьмиколесный броневик с грязью вполне справляются, но мы оставляем очень характерные следы, которые не спрячешь никаким маскировочным полем. Поэтому приходится торопиться, иначе рано или поздно на них наткнется кто-то способный сопоставлять факты, и тогда направление нашего движения очень быстро станет известно врагу.
Десантный отсек броневика забит боезапасом. Кроме того, с нами едет ремонтный дрон, не забывший прихватить с собой свой любимый пулемёт. Поначалу там стояли ещё и две бочки с топливом, но их мы прихватили исключительно для маскировки, так что уже в самом начале рейда мы от них избавляемся. На дне сырого оврага вдалеке от основных дорог их найдут далеко не сразу, да и найдя, вряд ли сообразят, что к чему.
Были мысли взять с собой боевого робота, но от этой идеи пришлось отказаться. Мы, конечно, сделали всё возможное, чтобы предотвратить атаку на мост до нашего возвращения, но мало ли что. Лучше уж пусть там останется Крокодил с его мощными сканерами и весомыми аргументами в виде трех автоматических пушек. Да и наши фургоны кто-то должен охранять. Людям сержанта Сваи я, конечно, доверяю, но лишь в определенных пределах.
