– Вперёд, фендрики*! – отвлёк глас довольного капитана, руководящего выстроившимися перед ним юными гардемаринами. – Предстоит жутко увлекательная работа! Все расписаны на различные корабельные работы. Выбирать не придётся, будь то приборка верхней палубы, либо помпы для откачки воды.
– А может и нам попробовать? – было для Николая забавно видеть застывшие лица гардемаринов, готовых выполнять любую работу, лишь бы нести службу достойно.
– Добро пожаловать! – тут же отозвался услышавший его капитан.
Резко удивившийся сему факту не ожидавший того Николай оглянулся, вызвав своей реакцией хохот и друзей, и капитана с гардемаринами.
– А кстати, я очень даже не против! – поддержал друга Алексей. – Новый опыт мне кажется полезным…
С того дня друзья с великим интересом были дополнительной помощью гардемаринам. Довольный капитан наслаждался видеть их с такой рьяностью в делах. Они то помогали обтягивать ванты, шкоты, гордени, то разносить паруса. Ночами участвовали в дежурстве на вахте…
Дни летели быстро, весело и дружно. Никакого сожаления не было в том, что решили так спонтанно принять участие в морской жизни, научиться ей. Только время от времени, в кратких паузах, Алексей всё же с тоской смотрел на линию горизонта…
Именно там, где-то за чертой, теплилась его надежда на долгожданную встречу, пусть пока и не было известно где и когда…
* – «Фендрик» – низшее воинское звание в пехоте и артиллерии при Петре I. Так иногда ласкательно называли самых младших кадет.
Ах да на луг, да с самой зари
Выйду с подруженькой снова мечтать.
Ветер так ласков да будто говорит:
Вот путь-дорога, пора счастие искать.
Мой суженый,
Ты где-то есть на свете,
Ты где-то ждёшь, как жду тебя и я.
Мой суженый,
Ах, знать бы, где на свете
Не ошибиться мне да и узнать тебя.
Ой да сплету из полевых цветов
Веночек себе да заговорю его:
Пусть же счастие не обойдёт стороной
Да что б ни случилось, пусть вечною будет любовь.
Мой суженый,
Ты где-то есть на свете,
Ты где-то ждёшь, как жду тебя и я.
Мой суженый,
Ах, знать бы, где на свете
Не ошибиться мне да и узнать тебя.
Спев душевную песню, надела только что сплетённый из полевых цветов венок на голову та самая красавица-певица, которую Алексей так и не мог забыть. Девушка сидела на лугу и пела, а подруга гуляла по полю рядом, наслаждаясь слушать песню, видеть красоту природы вокруг…
Пышные колосья трав, роскошь разноцветного в цветах поля, широкий луг и в стороне густой берёзовый лес. Всё было таким родным, тёплым. Казалось, счастье, и правда, не за горами и вот-вот войдёт в их судьбы…
– Софья, а помнишь, как Прасковья при дворе сразу сказала, что мы с тобой ещё сдружимся? – улыбнулась подруга.
Она покружилась среди трав и села подле. Софья с умилением тоже вспомнила:
– А её сестра так ревновала, что мы дружим! Боже, как же убедить её было трудно, что я не займу её места! Меня в штатские фрейлины никогда не записали бы. Но даже к лучшему, что осталась нештатской.
– Ты не жалеешь, что убежала со мной? – став серьёзнее, вопросила подруга.
– Что ты, Алёнушка! – улыбалась добродушно Софья и крепко обняла. – Мне и самой давно хотелось бежать. Родители не понимают меня, сами живут, как кошка с собакой, а меня замуж выдать пытаются за незнамо кого. А уж про интриги при дворе и вспоминать не хочется… Эту странную Лизу… Будто я её кавалеров отнимаю. А мне и дела до них не было.
– Смелая ты. Несмотря на то, что книгу тебе запрещённую подкинули, ты всё равно осталась при своём мнении. Посмела и государыне перечить, – подивилась Алёна, а Софья усмехнулась:
– Потому и не возьмут меня во фрейлины штатские. И так терпели ради родителей. Надоело мне такое.
– Но тебе хорошее будущее суждено было, пусть нештатная фрейлина, но всё же обласкана двором, с богатым наследством. А я кто? Помощница на кухне… Мне уж терять было нечего, – жалела подругу Алёна.
– Да уж,… нечего, – не согласилась Софья и с глубоким вздохом села прямо.
Выдержав паузу, она смотрела на простор луга:
– Прасковья верную мысль подала нам с тобою бежать. Знает, каков родственник её, да и случай с книгой пришёлся ко времени. Значит, настала пора менять судьбу. И мне, и тебе честь дороже. Посему, верный путь выбран. Да и чем худо? Бродим по свету с артистами, веселим мир, сами наслаждаемся любимым делом. Видать, судьба наша артистками стать, – улыбнулась снова Софья, искренне веря в сказанное, отчего подруге тоже стало легче на душе.
– Только этот наш Савва, слишком уж подозрительно строг с тобой. Не оказался бы он таким же, как Мамонов, – призналась в волнующем её факте Алёна.
– Будет претендовать на большее, придётся искать иное место. А так он смел только когда напьётся. Я его пока не боюсь, – спокойно ответила Софья.
– И где ж искать иное место? – будто предчувствовала новый побег Алёна. – Я с тобой пойду, ты знай! Я тебе по гроб жизни благодарна, не оставлю!
