Внезапно смертен полностью

Только что ясное и понятное дело становилось запутанным донельзя. Мотив и возможность незаметно расправиться с Полоцкой были у её мужа Андрея. Того сегодня днём удалось схватить вместе с Зуевым и Ахметовым, которого оперативник звучно именовал «Тугаром».

Пока бойцы десантировались на скальный уступ, следователь отчётливо видел, как Полоцкий добивал здоровяка Ахметова, исступленно колотя по голове. К сожалению, захватить орудие убийства Тугара, камень в ошмётках крови и мозга, никто из спецназовцев не удосужился, но какое это имело значение в тот момент! А вот теперь бы каменюга сгодилась, чтобы оспорить идиотское признание Зуя. И следователь сам позвонил оперативнику колонии.

— Слушай, этого не может быть! Они не могли, — раздражённо сказал Калганов, — останки Полоцкой нашли возле станции. Ты сам-то веришь, чтобы беглые зеки не сели на поезд, но убили бабу и вернулись в тайгу? Да мало ли что он плетёт, твой Зуев! Бредит, и всё. Как подтверждается? Даже в мелочах… И про пещеру у зоны… Охренеть!

Длинный пересказ показаний Зуя сокрушил следователя. Как башни, возводимые досужими бездельниками из косточек домино или иных неустойчивых материалов, рассыпалась версия о виновности Андрея Полоцкого.

«Но ведь не случайно встретились эти трое? Не случайно же Андрей добивал Ахметова, когда рядом с ними без памяти валялся Зуев?» — снедали его сомнения, когда Калганов позвонил в больницу, где лежал Полоцкий.

— Как он, говорить сможет? Мне надо допросить! Спасибо, сейчас приеду.

Милиционер сидел снаружи и дремал. Услышав шаги, попытался вскочить и козырнуть, но следователь отмахнулся:

— Не до тебя! Позови медсестру. И переберись внутрь, чтобы он чего с собой не сделал.

— Он вас просил, хотел сказать что-то важное. Потом отрубился, заснул.

Калганов сел рядом с Полоцким, постучал пальцем по стойке капельницы, громко окликнул. Арестованный открыл глаза, оживился, неуклюже попытался принять сидячее положение. Медсестра помогла, подтянула его щуплое тело к спинке кровати, подмостила подушку.

— Вы хотели сделать признание?

Следователь сказал это и остался недоволен собой. В голосе не было уверенности, хотя Калганову очень хотелось, чтобы подозреваемый кивнул и ответил утвердительно. О, тогда оперативник со своим Зуевым умылся бы! Но Полоцкий прошептал совсем другое:

— Прошу вас передать моей настоящей жене, что я здесь. Или выпустите… — и зашёлся в приступе кашля.

— Андрей Григорьевич, когда вы последний раз видели Наталью Полоцкую? И никакой связи с ней не поддерживали? А как же телеграмма, как же встреча на станции? Не надо врать! Телеграмму вручил Митька, то есть, Дмитрий Васильев, вот его показания. Да, принёс на пасеку и вручил вам в руки. Как это не получали?

Калганов сыпал вопросами, перебивал Полоцкого, совал ему в лицо протоколы, и терял последние крохи уверенности. Подозреваемый отрекался, словно бывалый рецидивист — от всего. На его измождённом лице читалась безмятежная уверенность и такое пренебрежение к мелочам, типа обвинения в убийстве жены, что хоть плачь следователь, хоть ругайся — сломить упорство и добиться признания он не смог бы и за сто лет допросов.

Вошёл лечащий врач, осторожно заметил, что больной утомился.

«Намекаешь, дескать, пора бы и честь знать, господин хороший? Сговорились, защитить хотите приятеля, — ожесточился Калганов, но скандалить не стал, поднялся со стула, пообещав себе, — ну, врачишки, погодите!»

— Последний вопрос, Андрей Григорьевич. Что вас привело в горы, и зачем вы встретились там с Виктором Зуевым? Что вы не поделили с Ахметовым?

— Хотел спрыгнуть со скалы, разбиться, — ответил Полоцкий, — а они помешали…

Он шепнул это с интонацией, какой обзавидовался бы драматический актёр — на полном серьёзе, с выразительной мимикой. Следователь взорвался:

— Что вы меня за дурака держите! Какое спрыгнуть? Какое разбиться? Никакой вы не больной, не раковый, и подыхать не собирались! Я докажу это!

Дверь хлопнула. Милиционер выбежал вслед за Калгановым. Лечащий врач сочувственно обратился к Полоцкому:

— Во псих! А ещё следователь. Андрей, конечно, я не верю, будто ты Наташку убил, но что ты такое натворил? Что он бесится? Понял, не лезу… Дочерям позвонить? Без проблем! Держи мобилу, пока охранника нет…

Разъярённый Калганов настоял на немедленной проверке диагноза, выставленного онкодиспансером. Завотделением не посмел перечить — пообещал. А следователь позвонил оперативнику колонии:

— Откуда Зуев знал Наталью Полоцкую? Бывшая любовница? Так он тот самый наркобарон, по делу которого она проходила свидетельницей… Вызвал в Ологош… О, блин! Настаивает, что Ахметов задушил…

И всё-таки сомнение оставалось! Пришлось звонить сельскому участковому, чтобы тот уточнил у Митьки, во сколько Полоцкому вручена телеграмма. Сергей Дмитриевич повёл себя странно — не ответил немедленным согласием, а стал мяться, словно намеревался отказать. Калганов закричал в трубку:

— Что ещё? Какого хера мямлишь? Он что, сдох, ваш Митька?