Он вошел в просторный холл и проследовал за женщиной с заклеенным ртом в большую гостиную. Комната выглядела, словно фотография в статье из модного журнала, посвященного вопросам интерьеров: просторная, с высокими потолками и тремя огромными кушетками, стоящими вокруг большого камина в викторианском стиле. Филипп сидел за столом перед компьютером, полностью готовый к редактированию видеозаписей. Камера, подключенная к компьютеру, лежала тут же. Марио, казалось, спал, сидя на соседней кушетке, но он открыл глаза и улыбнулся, как только гости вошли.
– Входите, входите, – сказал он, не меняя своей расслабленной позы. – Располагайтесь, как дома.
– Мне нужно поспать, – сказала Анна. Она рухнула на единственную свободную кушетку и немедленно свернулась клубком.
– Не хотите ли чаю? – спросил Марио. – Как-никак, мы в Англии, так что неплохо бы выпить чаю.
– Не возражаю, – сказал Майлз, ощущая себя неуютно, жалея, что их встреча с Марио происходит не наедине.
– Ступай и приготовь чай, Пола, – сказал Марио.
Женщина кивнула и вышла из комнаты, совершенно точно что-то бубня под скотчем. Майлз, не моргая, смотрел ей вслед. Он мог разглядеть ее задницу сквозь прозрачную ночную рубашку. У незнакомки были красивые ноги, а полоска скотча на губах неожиданно возбудила его.
– Это – Пола, – сказал Марио, когда она ушла. – Моя клиентка.
– А почему у нее заклеен рот?
– Потому что невыносимо утомительно слушать ее. Это может казаться немного грубым, но пока это единственный способ, позволяющий нам работать одной командой.
– Значит, она собирается участвовать с нами в ограблении?
– В эксперименте, да, собирается. Я так понял, что у вас появились новые мысли по этому поводу?
– У меня и старых мыслей никаких не было. Я просто считаю, что это все какое-то сумасшествие.
– Тогда зачем вы здесь?
– Откуда я знаю! – ответил Майлз весьма агрессивно. – Извините, это нечаянно вырвалось. Я в самом деле не знаю. Я живу вхолостую.
– Я понимаю. Вы здесь, и теперь у нас вся команда в сборе. Не совсем в том составе, в котором я хотел бы ее видеть, но, как говорится, кто платит, тот и музыку танцует.
– Вы хотели сказать «заказывает».
– Да, совершенно верно, – пробормотал Марио, совершенно не обращая внимания. – Это все так волнительно. Совершенно ясно, я хотел, чтобы вы участвовали, поскольку первоначально это было вашей идеей, хотя она органически переросла ваше первое предложение. Как только мы определились с планом, я тут же понял, что смогу помочь этим и Поле. Она уже на протяжении какого-то времени является моей клиенткой, но прогресса мы пока не достигли никакого. С большим прискорбием должен это признать. Поэтому, Майлз, присаживайтесь, постарайтесь расслабиться. Филипп как раз готовит небольшую презентацию для нас, чтобы мы могли взглянуть на имеющиеся возможности. Ничего не говорите Поле, она пока не знает, чем мы будем заниматься.
Майлз присел на подлокотник софы, на которой спала Анна. Она, казалось, уже заснула.
– А что с нею? – прошептал он.
– Нет никакой необходимости разговаривать тихо, Анна сейчас глубоко спит. У нее хроническая депрессия. Она также одна из моих редких неудач. Возможно, вы моя последняя надежда, Майлз. – Марио улыбнулся, подмигнул и отвел взгляд в сторону. – Состояние Анны сказывается на ее работоспособности, и, если у нее не наступит улучшение, она потеряет работу.
– Выходит, команда – это я, Анна и та женщина с заклеенным ртом? – спросил Майлз.
– Пола, да.
– Это вся команда? Я и две, кхм, неуравновешенные женщины?
– Группа должна быть маленькой. Дело не рассчитано на десять-пятнадцать человек. Тем не менее это захватывающее дело. Я уже составил документальное обоснование этого эксперимента, в конце месяца я читаю лекцию в Цюрихе о методах своей работы. Понятно, что я не смогу посвятить их в детали эксперимента, но сама теория станет просто революционной.
Майлз поднялся. Ему захотелось уйти. Ему захотелось вернуться домой, лечь в кровать и забыться сном. Он хотел оказаться где угодно, только не здесь.
– Вы выглядите очень напряженным, Майлз.
Он снова сел на кушетку, не заметив сперва, что сел прямо на ноги Анны.
– Извините, – сказал он ее спящему лицу.
– Не беспокойтесь о ней, просто отодвиньте ее ноги в сторону.
Майлз осторожно подвинул ее ноги и прилег на кушетку. Они показались ему очень легкими, а лодыжки – хрупкими и тонкими. Он прислонился головой к подушкам и сказал:
– Я очень сильно напряжен. Я хотел, чтобы вы занялись мной, потому что мне кажется, что я схожу с ума.
Майлз оставался некоторое время молча, с закрытыми глазами, пытаясь сформулировать, что же было не так.
