– Это окажет вам гораздо более сильную помощь, чем вы можете себе представить. Это не голословное заявление, это бесспорный факт.
Пола вернулась в комнату, неся большой поднос с чайными принадлежностями, горой пирожных, выпечки и бутербродов.
– Пола – превосходная хозяйка, – сказал Марио. – Она даст вам все, что вы пожелаете. Для нее нет границ, Майлз. Деньги, имущество, секс, информацию о своей жизни – больше, чем вам может понадобиться. Но я бы посоветовал вам сохранять в ее присутствии уже выработанные вами нормы поведения. Пола растекается во всех направлениях и портит жизнь людям.
Майлз посмотрел на женщину, пока та разливала чай. Она поглядела вокруг себя и закивала головой, подняв брови. Было совершенно ясно, что она была согласна с Марио и не обижалась на него.
Майлза раздражало, что Пола продолжала принимать участие в этой абсурдной игре. Она выглядела почти гордой из-за того, что ее унижают этой полоской скотча на лице. Все, казалось, начало его раздражать. Ничто не приносило удовлетворения или расслабления, в особенности нахождение в одной комнате вместе со слегка странными людьми. Майлз ощутил, как шею его начала сводить судорога. Это было беспокоящее ощущение, не поддающееся контролю. Если бы он не был настолько подвижен, шея могла бы онеметь. Майлз больше не мог сидеть спокойно, его начало беспокоить нарастающее ощущение дискомфорта, неловкости, отвращения. Все тело зачесалось. Это нужно было остановить.
– Я сошел с ума, не так ли? – спросил он.
– Не совсем, пока нет, но скоро сойдете, если не поможете себе сами.
Главный инспектор Национальной службы уголовных расследований Маккей вошел в комнату для совещаний в здании Нью-Скотленд-Ярда. Он нес толстое досье под мышкой одной руки, а в свободной руке держал чашку обжигающе горячего чая. Проходя через двери, он пролил немного чая себе на руку. Этого только недоставало. И это при входе в комнату, набитую соперниками, когда свободное выражение своих эмоций – не лучший выход.
– С вами все в порядке, сэр? – спросил человек, лицо которого ему было знакомо. Маккей не смог сразу вспомнить имя, но это был сотрудник Европола, с которым он познакомился в прошлом году в Брюсселе.
– Да, благодарю. Просто разлил немного этого проклятого чая.
– Наверное, это самое лучшее, на что этот чай годится, сэр, – сказал офицер.
Маккей присел и оказался напротив шестнадцати офицеров из Юго-Восточного регионального отделения по раскрытию преступлений. За столом рядом с ним сидели офицеры Специального отделения, его собственного подразделения, Специального отделения Лондона и Отдела особых операций. Это не слишком обрадовало Маккея, поскольку он считал это дело своим собственным. Его команда работала слаженно, а чье-либо вмешательство могло только все испортить, как обычно. Он прочистил горло, в комнате стало тихо.
– Джентльмены, как вам всем, без сомнения, уже известно, с пятого числа следующего месяца фунт больше не является действительной валютой.
– Позор! – сказал инспектор Виллис, сидевший в первом ряду. Краснолицый и обильно потеющий, Виллис соответствовал образу усердного полицейского. В его послужном списке было немало образцово произведенных арестов, но, как часто случается с офицерами такого типа, его личная жизнь не выдерживала ни малейшей критики.
– Да, но это не наше дело – формировать общественное мнение, не так ли, Виллис? – сказал Маккей с покровительственной улыбкой. – Тем не менее тот факт, что мы принимаем к обращению новую валюту, не означает то, что определенные преступные элементы потеряют интерес к воровству. И дело в том, что некоторая информация тревожного характера только что была нами получена.
Он обернулся и посмотрел на офицера из Специального отделения. Мужик ничего не собирался выдавать. Обычная болтовня о сотрудничестве.
– Пятого числа «Бэнк оф Ингланд» перевозит всю валюту в фунтах стерлингов, осевшую в европейских банках, обратно в страну. Официально к моменту ее прибытия сюда эта валюта станет ничего не стоящей бумагой. Банк собирается спрессовать ее и отправить в место захоронения отходов в Эссексе. Тем не менее с единственной целью усложнить нашу жизнь эта валюта не будет считаться официально недействительной до закрытия биржи в тот день, а это будет в шесть часов вечера. Поезд отправится из Франции в одиннадцать утра. На этот конец Евротоннеля поезд должен прибыть в одиннадцать часов двадцать восемь минут, и тут он становится уже нашей головной болью. На какие мысли это вас наводит, джентльмены?
– Небольшая лазейка для нескольких гангстеров, сэр? – спросил инспектор Барбер, сидевший рядом с Виллисом, аккуратный полицейский, с успехом сделавший карьеру.
– Не лазейка, а скорее дворец Версаль с настежь открытыми окнами и дверьми, – сказал Маккей, внутренне гордясь проведенной им аналогией. – В настоящий момент времени шеф находится на приеме у министра внутренних дел по этому вопросу, потому как ситуация, похоже, сулит большие неприятности.
– Можно сказать, есть все предпосылки, сэр, – вставил слово Виллис.
