«1.22.01.6.16. На шахту прибыли отделения тт. Манича (5 чел.), Кавунка (6 чел.)».

«2.22.01.6.17. Командирам отделений тт. Маничу, Кавунку (старший — Манич). Спуститься по людскому стволу на горизонт 1030. Следовать по «Южному» квершлагу на участок «Гарный». Разведать «Восточную» лаву и ее откаточный штрек. Оказать помощь застигнутым в них людям.

Руководитель работ по ликвидации аварий, главный инженер шахты (П. Колыбенко)».

Отложив путевку с пометками Манича, Репьев продолжал:

«3.22.01.6.20. На шахту прибыли командир отряда т. Тригунов, помощник командира отряда по медицинской службе т. Комлев, отделения тт. Сыченко (6 чел.), Капырина (6 чел.), возглавляемые командиром оперативного взвода т. Гришановым».

«4.22.01.6.21. Обстановка на аварийном участке и в шахте».

За какие-нибудь полторы минуты, потребовавшиеся на то, чтобы Гришанов заменил испорченный план другим, а Сыченко наложил повязку, Репьев записал все, что уже следовало записать, и подвинулся ближе к главному инженеру.

…Как-то на одной из аварий — пожар случился — командир отряда оставил Репьева при себе.

— Пименом будете. Помните, кем Пимен работал?

Репьев замялся.

— Ну, ну, — приободрил его Тригунов. — О пушкинском Пимене, летописце говорю. И вас я летописцем назначаю, будете вести журнал горноспасательных работ — оперативный. Важный документ. Весьма! Он — наша память, а помнить надо не мало… Находятся ловкачи, которые свою вину на других перепихнуть хотят. Вот, мол, если бы горноспасатели сделали то-то и то-то, так-то и так-то, гляди, ничего бы и не было. Тут он и кстати, оперативный журнал! Ну, а если зяву схватим… В общем, надо, чтобы в этой летописи нашей каждое слово на месте стояло и имело лишь одно значение, чтобы, как теперь говорить принято, было однозначным. Особенно надо быть внимательным при описании оперативной обстановки: она определяет тактические решения и вынуждает изменять или отвергать их…

Помня это, Репьев старался не пропустить ни одного слова Колыбенко. Как пригодился ему навык, выработанный за годы учебы в техникуме! Его конспекты считались лучшими на курсе. Однокашники ценили их выше самых признанных учебников.

Колыбенко то и дело умолкал, терял мысль, повторялся. Репьев стенографировал все подряд в черновой тетради, чтобы затем, высветлив суть и отжав словесную воду, внести информацию главного инженера в журнал.

— Под «Восточную» лаву в пять двадцать, — Колыбенко придвинул к себе листок, — да, в пять двадцать была направлена партия порожняка. На откаточном заработал сигнал. Аварийный. Метана было больше трех, — склонился над листком, — три с половиной процента, пыли — дышать нечем. Машинист оказался осторожным. Мотор и свет выключать не стал — опасался искры и взрыва. Добежал до первого телефона, позвонил диспетчеру. Думаю, — заторопился Колыбенко, — произошел выброс угля и газа, его очаг — в «Восточной» лаве…

Перечислив затем работавших на восточном крыле и указав места, на которых работали и где, видимо, были застигнуты выбросом шахтеры, он с нескрываемым беспокойством назвал Кособокина и Зимина.

— Почему нас тревожит судьба членов шахтной горноспасательной команды? — спросил Тригунов, выслушав Колыбенко. — Разве им что-либо угрожает?

— Они подозрительно долго молчат…

Колыбенко хотел поделиться своими предположениями и догадками, но Тригунов уже дважды посматривал на часы, да Колыбенко и сам только о том и думал, чтобы скорее дать задания отделениям.

— Направьте на откаточный, — распорядился он.

— Всех?

— Всех.

— Но у нас останется не обследованным вентиляционный горизонт!

— В этом нет необходимости.

— Я думаю иначе, — возразил Тригунов, нависая над планом горных работ. — Сколько надо было пройти разреза, чтобы выбиться на вентиляционный штрек?

— Около четырех метров.

— Выброс, по всему видно, произошел во второй половине смены. Значит, не исключено такое: забойщики пробили пробку, стали расширять разрез и в это время начался выброс. Они, как тогда Варёнкин, выскочили на вентиляционный, включились в самоспасатели, срок действия которых, видимо, заканчивается, если уже не истек. Может оказаться, что именно на вентиляционном, как нигде, нужна наша помощь.

Колыбенко неуверенно согласился. Тригунов оторвался от плана:

Перейти на страницу:

Все книги серии Библиотека рабочего романа

Нет соединения с сервером, попробуйте зайти чуть позже