И пыхтела я очень усердно: хотя и понимала, что это всего лишь именно «учебное задание», но делала его так, как будто разрабатывала, скажем, систему для спасения страны от налета космических пиратов. То есть вроде и понимала, что она нахрен никому не нужна, но если вдруг случится невероятное и пираты — именно космические — все же на Родину нападут, то система должна их уничтожить, причем самостоятельно и без привлечения дополнительных сил, ну, по возможности без привлечения…
И работу сделала в срок, хотя последние штрихи долизывала, уже после того, как отдала пояснительную записку на кафедру для проверки. И всё даже долизала ко дню защиты, вот прям ночью перед защитой, но совсем всё! Вот только когда я притащила сделанную работу на кафедру, где должна была состояться защита этой курсовой, по лицам сотрудников кафедры я заподозрила, что что-то я сделала не так. То есть сделала не совсем то, что от меня ожидали…
Защита курсовых проходила в помещении кафедры, и в комнате сидели преподаватели (не все), а так же часть их защищающих курсовые студентов — а в основном студенты столпились в коридоре и с любопытством заглядывали в приоткрытые двери (приоткрытые, как я понимаю, для создания легкого сквознячка, чтобы в комнате вообще можно было дышать при таком скоплении народа). И я тоже сначала «толпилась» в коридоре, стоя рядом с Надей — лейтенантом из группы Лены. Надя была невыспавшаяся и злая: я ей последние документы принесла уже под конец рабочего дня и мы с ней почти до полуночи просидели в первом отделе, оформляя всю требующуюся «секретность». Но на меня злость свою она не направляла: вчера Лена перед уходом с работы сказала, что за ночную работу ей два дня отгула предоставит и теперь Надя напряженно размышляла о том, на что эти два дня ей стоит потратить — и один вариант она даже со мной обсудила: можно было посетить тот же московский радиотехнический завод и там, изображая мою секретаршу, попытаться в их КБ урвать списываемый опытный телевизор, какой в магазинах вообще не раньше чем через пару лет появится: заводчане уже изготовили пару десятков телевизоров для демонстрации на Промышленной выставке, но новенький шестнадцатидюймовый кинескоп было решено пока в серию не запускать, телевизоры на выставку не отправлять — и все телевизоры «опытной партии» на заводе просто списали. Но там и про меня не забыли и пригласили, если пожелаю, один аппарат выкупить «по остаточной стоимости» — то есть дешевле даже КВНа, но мне новый телевизор был вообще не нужен и я вчера предложила его забрать Наде. А размышляла Надя над предложением потому, что даже восемьсот шестьдесят рублей требовалось где-то найти, и найти уже к завтрашнему утру — а за три дня до получки такую сумму даже взаймы взять было не у кого…
Когда очередной студент закончил защиту, часть преподавателей вышла на перекур, а секретарша кафедры, видя, что я на это вообще не отреагировала, тоже вышла и меня на кафедру пригласила (подразумевалось, что «соискатель» зачета с оценкой сколько-то времени потратит на развешивание плакатов). Я, тоже не приходя в сознание (у меня мысли совсем вдалеке от защиты витали) зашла, поставила свой чемоданчик на стол и стала ждать возвращения преподавателей, в Надя села на свободный стул в ожидании начала моей защиты. И наше «бездействие» уже вызвало некоторое недоумения у некурящей части сотрудников кафедры, а когда все остальные вернулись, завкафедрой с легким недоумением поинтересовался:
— Федорова, а где ваши плакаты? — и защита началась. Я повернулась к аудитории:
— Тема курсового проекта попала под гриф, поэтому, прежде чем начать, я попрошу всех, у кого нет второй формы допуска, покинуть аудиторию.
А Надя, встав, добавила (все же придя в себя и приступив к выполнению уже своих обязанностей):
— И всех студентов я попрошу тоже выйти. И дверь все же закройте…
Эти слова вызвали серьезное такое оживление, несколько студентов вышли, а преподаватели (так как вторая форма была у всех) с большим интересом стали глядеть на меня и на Надю, которая тоже подошла к столу и выложила из своего «секретного» портфеля две толстых папки-скоросшивателя. А когда я подняла с пола и поставила на этот стол свой чемоданчик, в аудитории раздались смешки: я просто не нашла ничего более подходящего, чем деревянный футляр от швейной машинки.
— У вас тема курсовой вроде к швейной промышленности отношения не имеет, — хихикнул кто-то из молодых сотрудников кафедры.
— Это верно, тема называется «Разработка автономной системы наведения ракет типа Р-1 — Р-2». Но в принципе эта система управления может применяться и на многих других типах ракет… — я щелкнула замками, сняла верхнюю часть футляра, — эта вся конструкция даже у меня уложилась в пятнадцать с небольшим килограммов, но я в сопровождающей документации отдельно расписала, как ее массу можно сократить еще почти на три килограмма…
— Это вы нам макет принесли? — удивился завкафедрой.
