Суть же (если отвлечься от деталей конструкции) заключалась в том, что черырехкоординатный акселерометр (четвертая — это определение угловой скорости вращения прибора вокруг основной оси) во всем диапазоне измерений (от двадцати «жэ» и практически до нуля) выдавал абсолютно линейный сигнал с одинаковой точностью порядка сантиметра в секунду за секунду — а это позволяло интеграторам всегда «знать» и смещение от точки старта, и мгновенную скорость. Ну а все остальное в этом приборе было всего лишь обрамлением из кучи стандартных (уже) интеграторов, подающих нужные сигналы на рулевые машинки. И я половину времени доклада рассказывала, как вся машинка программируется перед стартом, как нужные сигналы обрабатываются — а на вопросы «а как работает вот этот блок и зачем он вообще нужен», отвечала Надя:
— Этот блок устройства является совершенно секретным, и вопросы о его функционировании на данной защите рассматриваться не будут. Хотя блок-то был самым простым во всей конструкции: разъем на шестьдесят четыре контакта с контактным давлением по сто двадцать граммов на контакт и с нулевым усилием размыкания. Подобный в моей молодости (ну, в начале возраста зрелости, ладно) каждый второй студент не только видел, но и периодически использовал — но сейчас он действительно был «совершенно секретным секретом».
Он и в восьмидесятые был «особо секретным», потому что использовался при разделении боеголовок на «Пионере», это уже в разгар перестройки какая-то сука продала конструкцию буржуям и они на этом принципе стали делать процессорные разъемы для писюх — но сейчас проклятым буржуинам об этом точно знать не нужно…
Лично я во время доклада с трудом удерживалась, чтобы не рассмеяться, когда вопросы мне преподаватели задавали внимательно смотря вовсе не на меня, а на Надю: в самом начале она пару раз «брала слово» и сообщала, что «на это вопрос соискатель отвечать не будет» и теперь все немного опасались, а не сочтет ли КГБ их любопытство неуместным… Но в целом защита прошла «в теплой и дружественной обстановке», а особенно теплой она стала, когда мы с Надей уже покинули кафедру и отправились на выход: девушка сообразила, что денежки я не себе попросила.
— У нас получка только в понедельник, я… ну, до пятницы я смогу перезанять и тебе отдать…
— Надь, не суетись: Лена мне авторские по пятницам утром выдает, а я потерплю неделю спокойно: мне деньги и тратить-то не на что. Мне они вообще потребуются только после сессии, когда в отряд поеду, и отдать ты мне их сто раз успеешь…
Курсовая мне сильно на руку сыграла и тем, что по «спецухе» я «отл» автоматом получила. А еще договорилась о сдаче одного экзамена досрочно, а по научному коммунизму опять Лена подсуетилась — и у меня времени на «комиссарство» в стройотрядах на «воссоздании малой родины» стало на пару недель больше. Еще пару дней вышло сэкономить просто на дороге: к месту трудовой славы я отправилась не на поезде, а «на попутном самолете» из Монино. Я просто знала, что оттуда самолеты иногда в нужное место летают, заехала на аэродром (пользуясь «вездеходом»), уточнила расписание… Показала, естественно, предписание — не то, которое мне комитет комсомола выдал, а полученное в Министерстве обороны, в котором я назначалась «инспектором-контролером монтажа спецоборудования» — и мне даже помогли в самолет забраться вместе со всем багажом. А в городке я себе выбрала жилье (несколько домов уже полностью было выстроено) и стала ждать прибытия студентов. Но не просто ждать: сейчас в городке хозяйничали солдаты-стройбатовцы, но не из обычных стройбатов, а из каких-то спецчастей, так что у них и с дисциплиной было все в порядке, и с мастерством. Да и командиры-прорабы и мастера почти все были с профильным образованием (причем командиры — даже с высшим), но вот в тонкостях монтажа оборудования они все же разбирались крайне неважно. И в некоторых других «тонкостях»: например, мне долго пришлось товарищам объяснять, как «правильно закапывать корпус танка» и почему к нему нужно не трубу водопроводную приваривать, а целую связку ломов.
Однако, не разбираясь в тонкостях проблем с заземлением, они очень хорошо свой предмет знали, и — после отдельной «консультации» со мной они вместо связки ломов приварили к танку просто один рельс. А откуда они этот рельс приперли, я на всякий случай спрашивать не стала: железная дорога ближайшая, конечно, далеко, в двадцати почти километрах — но мало ли кто со станции в городок подзаработать приехал…
