– О. Мне посоветовали в клубе, куда я ходила, чтобы… поговорить о своих проблемах. Не сказать, чтобы это очень помогало. Говорить о проблемах. Ник меня уговорил туда записаться, но я совсем не видела никакого смысла в том, чтобы слушать нытье каких-то домохозяек, с которыми у меня нет ничего общего. Но там была одна интересная женщина. Она в основном ходила ради мужа, который сильно пил, потом умер, а потом она уже и сама не могла остановиться. О господи, дорогие, я совсем не умею рассказывать. В общем, она услышала о «Собранном пути» как просто о месте, куда можно уехать на время и забыть обо всех проблемах. Она дала мне адрес. У них есть контора в Лос-Анджелесе. Я просто пришла туда, рассказала о себе, сказала, что хотела бы сохранить свой визит в тайне. Меня заверили, что сами стремятся к анонимности. Я даже подписала бумагу, что не буду рассказывать о духовных практиках Храма без дозволения Учителя. Но это все! Я не подписывала никаких дарственных на свое имущество или других бумаг. У меня даже не потребовали денег! Уж я-то знаю мошенников. Мне так надоело все в этом прогнившем городе, что я в тот же день собрала вещи, попрощалась с Ником и уехала в Риверсайд. И все оказалось прекрасно, дорогие! Конечно, удобств было немного и поначалу было трудно рано вставать вместе со всеми и обходиться без привычного стаканчика выпивки. Но зато этот прекрасный воздух, молитвы и медитации полностью отвлекают от мыслей о спиртном. Я стала по-другому глядеть на свою жизнь. А церемония в Храме, это что-то невероятное. Ой, – Лора зажала рот руками. – Я не могу вам все это рассказывать. Это только для посвященных.
– Храм уже построен? – спросил я.
– Пока не до конца. Строительство ведется руками самих членов общины, поэтому работа идет медленно. Но Учитель говорит, что только так он будет построен правильно и принесет много счастья человечеству. Когда Храм будет закончен, Учитель, чтобы продемонстрировать его силу, проведет совершенно уникальную церемонию.
– Какую?
– Не могу этого сказать, – покачала головой Лора.
– Но вы не стали дожидаться того, чтобы принять в ней участие.
– Я… я никогда не стремилась к такому высокому просветлению, которое проповедует Учитель. Когда я почувствовала в себе силы продолжать жить дальше, то решила вернуться. Теперь я снова в строю, – ослепительно улыбнулась Лора. – Не знаю, смогу ли я снова работать в Голливуде, как прежде. Никки, дорогой, мы могли бы переехать с тобой в Европу. Я знаю, что французский кинематограф сейчас в моде, думаю, там я могу еще кое-что показать. Купим симпатичное шато в Сен-Тропе или уютную квартиру на Монмартре. Ты сможешь вновь заняться писательским ремеслом, когда тебя не будут отвлекать все эти калифорнийские соблазны. Но что же я все только о себе! Лекси, дорогая, как ты поживаешь? Что поделывает твоя мать, наша царственная леди Аманда…
Лекси осталась еще немного поболтать с Лорой, а я попросил разрешения воспользоваться телефоном. Позвонив в контору, я предупредил мисс Пиблз, что меня не будет целый день. Потом вышел на крыльцу и закурил. Рядом пристроился Никки, который попросил у меня сигарету, потому что свой портсигар он оставил в том самом автомобиле, который совершенно не помнит, где бросил.
– Лекси обещала подбросить меня до пары мест, где может быть машина, – сообщил парень.
– Значит, ты хочешь стать писателем? – спросил я, чтобы поддержать разговор.
– Хотел когда-то, – смущенно сказал он. – Даже колледж бросил. Уехал, правда, не в Париж, а в Нью-Йорк, снял хибару без лифта и сел писать свой Великий Американский Роман. Дальше первой страницы так и не продвинулся. Тогда я решил, что большой город меня сильно отвлекает, и уговорил мать снять мне на год хижину в Адирондакских горах. Уже через два месяца, когда началась зима, сбежал оттуда. Потом думал поступить на писательский курс в Беркли, но мозгов не хватило.
Казалось, у Ника совсем не вызывает смущения рассказ о собственных провалах. В обществе, нацеленном на успех и процветание, он наслаждался ролью неудачника.
– Чем же ты занимаешься? – спросил я.
– Сейчас особенно ничем. Приглядываю за матерью, чтобы она снова не слетела с катушек. Раньше пробовал играть в кино. Мама, пока со всеми не поссорилась, пристраивала меня на небольшие роли. Я на площадке чувствую себя, как дома, я же вырос на ней практически. Но таланта к актерству у меня тоже не оказалось.
Мы услышали голоса из дома. Лекси вышла на крыльцо и тепло попрощалась с Лорой. Я церемонно поцеловал актрисе руку и сказал, что всегда восхищался ее талантом.
Затем мы обменялись парой фраз с Лекси. Она сообщила, что поможет Нику найти его машину, а потом отправится «по делам». У моей напарницы тоже не было особого таланта к актерству, потому что лицо у нее было одновременно довольное и сосредоточенное, как у кота, несущего в пасти мышь, а это непременно означало, что она задумала какую-то глупость. Но у меня не было времени и желания все из нее выпытывать. Поскольку сам я собирался отправиться в округ Риверсайд.
