– Возможно, мы уже никогда не узнаем правду о том, что произошло между ними по дороге. Может, Роланд обнаружил, что брат везет его обратно в клинику и слетел с катушек. Я же считаю, что последней каплей для него стало известие о новой женитьбе Габриэля и рождении дочери, носящей его имя. Габриэлы. Он же раздавил Мэри и Джо в припадке дикой ревности. Вы говорили, что Габриэль обожал младшего брата. И, скорее всего, это чувство было взаимным, только помноженным на нездоровую психику Ролли. Он мечтал, чтобы брат заботился лишь о нем. И наверняка рассчитывал, что тот наконец увезет его с собой в Лос-Анджелес. Что Габриэль ответил Роланду? Что это невозможно, потому что у него новая семья, и он хочет держать ее подальше от сумасшедшего братца? Как бы то ни было, Роланд вновь сорвался. И теперь уже убил Габриэля. А что он сделал потом?
– Вы мне скажите. Это же ваша история, – прошипела Гертруда.
– Я думаю, он привез тело Габриэля на его же машине в единственное место на земле, которое хорошо знал – в этот дом. И поставил вас перед фактом. Ваш единственный сын – убийца. Теперь он бы не отделался уже санаторием с мягким режимом. Наверное, вы подумывали о том, чтобы избавиться от трупа, а потом просто отправить Ролли назад в клинику. Но тогда могли бы возникнуть вопросы, ведь Габриэль неожиданно исчез. Его бы стали искать, нашли бы его автомобиль. Кто-то мог бы вспомнить, что видел его в Броли, что видел его вместе с Роландом. Что видел Ролли на автомобиле по пути сюда. И тогда вы придумали совершенно гениальный ход. Умереть должен был как раз Роланд! То есть официально умереть для всех, чтобы никто не думал его искать и в чем-то подозревать. Тут и пришли на помощь верные друзья. Доктор Хартли-Пенн выписал фальшивое свидетельство о смерти. Именно за это он получил от вас приличные отступные, на которые мог позволить себе шикарную жизнь в Шерман-Окс. А, может, он до сих пор продолжает тянуть из вас деньги. Вторым помощником оказался верный Игнасио. Он помог поместить тело Габриэля в семейный склеп под видом Роланда. А затем Ролли предстояло исчезнуть, предварительно перевоплотившись в Габриэля. Ведь он был моложе брата почти на десять лет. Он мог загримироваться, чтобы походить на нечеткую фотографию и описание в паспорте, но ему точно нельзя было показываться на глаза никаким знакомым. И вы отправили сына в Японию с документами Габриэля.
Я бросил взгляд на фотографии на каминной полке.
– Подобное развитие событий не могло прийти никому в голову, кто знал Ролли толстым нескладным подростком. Но на самом деле они с братом очень похожи внешне, не так ли? То же строение черепа, глаза, форма носа, одинаковый рост. За те годы, что Роланд провел в клинике, вы проделали титаническую работу. Приглашали к нему лучших специалистов, возили на приемы. Думаю, врачи смогли вылечить не только поведенческие проблемы вашего сына. Благодаря гормональной терапии он также сбросил вес и восстановил волосы. Вы провели несколько пластических операций, ликвидировав деформацию его рта. В результате к двадцати годам Роланд уже выглядел вполне презентабельно. Когда уборщик клиники Санта-Люсия в разговоре со мной назвал его «красавчиком», я подумал, что он выразился иронически. Но он действительно запомнил его как симпатичного молодого человека. Настолько симпатичного, что им смогла увлечься девушка. Хоть она была постарше, психически неуравновешенна и страдала от наркотической зависимости.
Я услышал, как Лэнгхорн звякнул горлышком бутылки о свой стакан. Старуха взглянула на него с нескрываемым презрением.
– Думаю, уже тогда Ролли выглядел старше своих лет, и вам не составило труда выдать его за брата. Посадить на пароход с его документами, особенно если глаза чиновников заволакивал оклендский туман. Оставался только один вопрос – как поддерживать содержание Роланда за границей. Ведь официально он теперь являлся Габриэлем Торном, наследником состояния. Нужно было написать письма поверенным, которые переводили ему деньги. И назначить вам щедрое содержание. К тому же было еще письмо, написанное Консуэле, его жене. Настолько обидное письмо, что она навсегда вычеркнула мужа и своей жизни и отказалась от всех попыток с ним связаться.
– Ролли всегда отлично умел подделывать чужой почерк, – неожиданно нежно проговорила миссис Торн.
Видимо, ей все-таки надоело изображать покорную слушательницу и захотелось высказаться.
– У него в комнате хранилось много писем, которые Гейб отправлял ему из Лос-Анджелеса. До трагедии с Мэри и Джоном они переписывались почти каждую неделю. А у Ролли был настоящий художественный талант. Не только Гейб был талантливым, слышите! Мой мальчик прекрасно рисовал и тоже мечтал стать архитектором, как старший брат. Только ему не дали никакого шанса развиваться.
Джереми фыркнул.
– Замолчите. Вы же видите, что Стин вас провоцирует.
– И что? Я говорю о своем давно умершем сыне.
Возможно, для нее именно так все и было.
