«Может быть, это зажигалка или детский пестик. Или вообще муляж. Скажи, Вась?»
«Ага. Ну или в тебе будет на парочку дырок больше, чем раньше.»
«Вася! Нет, чтобы поддержать меня, помощник херов! Не каждый день в меня тыкают пистолетом.»
«Писай-писай, моя Розочка… Заодно узнаем про беременность. Задолбала уже эта тошнота и зелень в лице.»
«Вот ты правда думаешь, что лучше пусть это будет беременность, чем какая-то болезнь?» — спрашивала я Васятку, пока писала в пластиковую емкость.
— Какой стороной опускать? — я натянула брюки, застегнула пуговицу и покрутила тест в руках.
— Бестолочь! Ты уже делал тест! Как можно не знать? Хватит строить из себя идиота, — «дядюшка» злился, торопился, и речь его стала быстрой и отрывистой. Он развернул тест нужной стороной и сунул мне в руки.
— Покакать точно не надо? — опуская полоску в баночку, как можно серьезнее спросила я.
«А может плеснуть ему золотым дождем в лицо и убежать?» — Васятка нервно бил себя хвостом по ногам, но пытался сдерживаться и от обморока и от уползания в норку.
«А мозеть убезяяять?» — спародировала. — «А может лучше узнать, чего хочет это недоразумение? А то так дальше и буду бегать всю жизнь то от него, то от себя… И не вздумай мне тут изображать Снейпа, не смей уползать! О! Кстати, Снейпа обязательно в книге уползу.»
— Прекращай паясничать! Бери тест, пойдем в комнату. — Рикки развернулся ко мне спиной и, выйдя из ванной, сел на стул таким образом, чтобы от двери не было видно, что находится у него в руке.
Я села напротив него на диван: — Мне уже испугаться, или ты скомандуешь, когда можно?
Васятка взвыл: «Ты чего героя из себя строишь? Прикинься испуганным! Ты же знаешь, что нельзя дразнить и подначивать нападающих и психов!»
— И вообще — что это за цирковое представление с «золотым дождем?» Мне, чтобы пописать, пистолет не нужен.
— Изумительно! Просто какое-то издевательство. Но ты действительно ничего не помнишь…
— Ты тупой? До всех дошло, что у меня амнезия, а до тебя, как до жирафа, на пятые сутки… Итак, зачем тебе нужен мой тест? — я взглянул на полосочку у себя в руках и вздрогнул.
«УИИИИ!!! Таська!!! Ты станешь папочкой!!!» — завизжал сусел, оглушая меня.
«Хуяпочкой!» — вызверилась я. Две полоски здесь могут значить все что угодно.
«Например, что ты сказуемое?» — радостно скалился Василий и танцевал джигу.
Обнимая за талию, дядя Рикки вывел меня во двор, где среди зажегшихся фонариков под легкими шатрами танцевали пары, и только несколько человек стояли у столов, о чем-то весело переговариваясь. Папа кружился в танце с чужим альфой, отец танцевал на пионерском расстоянии с каким-то пожилым омегой. Папа тут же выхватил меня взглядом и ласково мне улыбнулся.
Тори болтал с Альдисом, Зори танцевал со своим мужем, с любовью вглядываясь в его глаза, подпевая звучащей песне, даже Люсий топтался с Радеушем, как и остальные пары. Всем было весело. Кроме нас с сусликом.
Либо «дядюшка» был идиотом или шизофреником, либо Милош. Я шла, как зомби, механически передвигая ноги.
— А сейчас ты выйдешь в центр и скажешь всем, что выбрал своего книгоиздателя. Меня. И шестьдесят процентов от книги отдашь мне. Договор я тебе пришлю завтра. — прошипел мне в ухо Шмикки, улыбаясь и нежно поглаживая меня по бедру. — Про шестьдесят процентов, Милош, всем говорить не надо.
— С ценными советами идите прямо, никуда не сворачивайте. — так же приторно улыбаясь, посоветовал в ответ. — Я уже обещал другому издателю.
Он тут же остановился и развернул меня лицом к себе: — Дурить вздумал? Так я прямо сейчас разошлю фото во все издательства. И мужу. Так что пошел и сказал, как я тебе велел. Сейчас же! — он подтолкнул меня в центр. Музыка закончилась и пары стали расходиться с танцпола к столам.
Я по инерции сделала несколько шагов и развернулась к нему лицом.
— Шмикки, ты хочешь завалить все дело? Ничего не треснет? Не слишком ли много — сразу два хуя в рот тянуть? Выбери что-либо одно — или ребенка, или книгу. Книгу я тебе не отдам.
— Отдашшшшь, — прошипело отродье. — Еще как отдашь, — и гаденько улыбнулся, чувствуя свое превосходство.
Ко мне подошел Тори и обнял за талию, избавляя от присутствия этого придурка:
— Что так долго? О делах можно говорить в другое время, все-таки день рождения бывает раз в году. Все за тобой уже успели соскучиться, — он тепло улыбнулся, а у меня сжалось сердце от этой улыбки. Милош подосрал всем — мне, мужу, моим родителям. Как с этим дальше жить, я не знала. И Васятка тоже.
Заиграла музыка и томный голос омеги завел песню о любви. Тори тут же утянул меня в танец, крепко прижав к себе.
Наклонившись к самому уху, почти водя губами по нему он, улыбаясь, судя по голосу, спросил:
— И когда ты думал рассказать мне о ребенке? Я уж думал, ты оставил этот подарок для дня рождения. А ты молчишь и молчишь…
Я вздрогнула и повернула голову, глядя ему в глаза, — Откуда ты… Как ты… Я сам только что узнал…
— Ты пахнешь по-другому, от тебя пахнет лавандой, малыш.
— А чем пахну я сам? — наконец-то мне удалось задать этот вопрос.
