— Топленым молоком, Милош. А теперь еще и с лавандой. Неужели ты не рад? Ты же хотел ребенка…
Внутри все закаменело и напряглось. Этот огромный клубок из лжи и недомолвок, который смотали Милош, его отец с папой, Ториниус, Рикки-Шмикки, Шиви — был весь в узелках и затяжках. Полотно никак не хотело выравниваться.
Милош хотел ребенка, был, как кошка влюблен в мужа, тогда откуда у Рикки фотографии ню со мной и Габриэлем Войто? Нахрена Милош встречался и трахался с ним тайком от мужа? И, самое главное, нихрена не ясно, чей ребенок во мне растет. Потому что в тот день, когда меня нашли и вернули, я принял препараты, вызывающие течку, а Габриэль сказал, что все успел сделать и у нас был секс.
Габриэль — внебрачный сын дядюшки Рикки. Он родил его молодым и родители заставили отдать ребенка в другую семью, а самого женили на друге семьи, значительно старше его. Поэтому никто не знает об их родстве, и фамилии у них разные.
Опять же, со слов Шмикки, я пожаловался ему на договорной брак, что муж мало уделяет внимания и не любит меня, и дядюшка познакомил меня со своим единственным сыном, который был похож внешне на Тори. Я начал тайком встречаться с этим альфой давно, и перед течкой всегда пил противозачаточные, чтобы не забеременеть от мужа, а когда муж уезжал в командировки, встречался с Габи и пил таблетки, вызывающие течку. В прошлый раз у нас ничего не получилось, а в этот раз беременность налицо.
Если бы не фотографии на телефоне, на которых я с Габи в немыслимых позах, страстно целуюсь, плавлюсь, как воск в его руках, я бы ни за что не поверил словам Рикки. А интерес Рикки был в том, чтобы его внук наследовал капиталы двух семей — Ковач-Лайонеш.
Я была слишком огорошена свалившейся на меня беременностью, словами Шмикки и мозг буксовал, не в силах справляться с таким шквалом новой информации.
Тори приобнял меня и повел в освободившийся центр импровизированного танцпола, шепча на ушко:
— Самое время сделать объявление о прибавлении в нашем семействе.
Я замерла, не в силах переставлять ноги и взмолилась:
— Не надо, Тори, пожалуйста! Не надо сейчас! Еще слишком рано. — Подавить начинающуюся истерику оказалось непросто. Надо было переключить внимание мужа на что-то другое. А себя — в первую очередь, потому что все мои переключатели дымились и не работали. — А где моя статуя? Когда ты похвастаешься гостям своим подарком? — мой голос дрожал, а глаза бегали в поисках этой статуи и не находили ее в обозримом пространстве.
Тори посмотрел на меня, как на идиота, — Гостям? С ума сошел? Эту статую буду видеть только я. Ты хочешь, чтобы все альфы и беты исходили слюной, глядя на голого тебя? А омеги — завистью? Ну уж нет. Пойдем. — Он потянул меня за руку в обход дома. — Ее установили во дворе и мистер Грегош ждал твоего появления, чтобы показать ее нам с тобой.
Тори провел меня вдоль забора на задний дворик, отгибая ветви с тропинки, чтобы они не хлестали меня по лицу. За нами увязалось несколько гостей, но Альди преградил им дорогу, что-то тихо объясняя, и мы вышли к беседке, стоявшей вдалеке от дома, в которой маячила фигура. Скульптор, а это он ждал нас в беседке, вышел под фонарь, и тепло улыбался, ожидая, пока мы подойдем.
— Милош, поздравляю вас с днем рождения! Я очень рад, что вы доверили мне сделать эту скульптуру для вас. — Он обернулся и сдернул белую ткань, обнажая статую. Ткань плавно сползла на землю и я ахнула, а Тори сжал кулаки на моей талии, чтобы не стиснуть меня слишком сильно, тоже впечатленный увиденным. В странном свете фонаря обнаженный юноша сидел на возвышении и сжимал в руках огромные сломанные крылья ангела. Свет и тени падали так, что фигура выражала собой чистую, мучительную грусть всем своим видом.
— Крылья? Но, Милош? Ты… Ты так несчастлив? — у Тори перехватило дыхание, и он растерянно замолчал.
А я разрыдалась.
====== 21. ======
В больнице было хорошо. Тихо, спокойно, много времени на подумать. Прямо после моей истерики я отключилась, а очнулась уже здесь, в отдельной палате. Угроза выкидыша. 6,5 — 7 недель.
Я даже подумывала, что уж лучше бы выкидыш. Потому что узнать, чей это ребенок, пока он не родится, не представлялось возможным. Спросить у врачей — можно ли сделать тест днк на отцовство сейчас, было бы чистым самоубийством. Тори узнал бы об этом первым. Смотреть в интернете было ссыкотно — ведь я помнила, что и звонки и интернет мониторились. Самим ли мужем, или кем-то другим, но рисковать не хотелось. Вся эта афера с ребенком от Габриэля была настолько мутной и неправдоподобной, что вполне могла быть на самом деле.
Как мы с Васяткой ни старались, никаких умных мыслей и выводов не получалось.
