«Хуятюшки!» — перекривил сусел. — «Надо было сразу эти кастрюли убрать в шкаф, а не бросать на стуле, как только Тори чихнул на улице. Вот тебе и «батюшки»!» — саркастично выговорил мне суслик.
Грязная одежда не давала понять о сути полученной альфой травмы, и я присел рядом с альфами на корточки, дергая мужа за рукав.
— Тори, что случилось? Кто этот альфа и почему у него на голове кастрюля?
Муж растерянно и как-то расфокусированно посмотрел на меня, как в замедленной съемке, молча открывая и закрывая рот, видимо был оглушен случившимся.
«Торюсик, Торюсик… Косоглазый твой муж, лучше выбирать надо было. И дети у вас будут косоглазые» — скалился Василий.
Я в ужасе вытаращил глаза, нос к носу приблизившись к лицу Ториниуса и пальцами начал замерять у него расстояние от одного зрачка до носа, запомнив пальцами расстояние, переместил руку к другому глазу. Расстояние не сошлось.
«Ну пиздец. И правда дети косоглазые будут.» — ужаснулся я.
«Ну это в случае, если они от Ториниуса» — вякнул суслик, и мне захотелось нахлобучить кастрюлю уже ему.
— Ты чего, Милош? — Тори свел глаза в кучку, посмотрел на мой нос. — Что с тобой?
— Со мной ничего, а что с альфой? — я кивнул головой на лежащее неподвижное тело, переставшее громыхать кастрюлей по полу, потому что Тори оставил его в покое, озадаченно глядя на меня.
— Ногу повредил. Упал, скатился в канаву, напоролся на сук.
«Здравствуйте, девочки!» — заржал Васятка.
«Что-то не к добру его смехуечками разобрало», — подумал я и посмотрел на распоротую чуть выше колена штанину молчавшего чужака, окрашенную красным.
— Милош, детка, — голос Тори приобрел несвойственную для него нежность. — Посмотри на меня.
Тори взял мое лицо за подбородок и повернул к себе, внимательно рассматривая.
Я сморгнул и еще раз внимательно вгляделся в глаза мужа.
«Вася, бля! Нормальные у него глаза. Что ты меня пугаешь?»
— Пойдем, ты немного полежишь, ты устал и испугался, — Тори говорил со мной, как с деревенским дурачком, успокаивая и уводя от проблемы.
— Эй, — глухо донеслось из-под кастрюли, — не бдосайте беня оддого! Бде дичего де бидно!
Альфа зашевелился и попытался лёжа снять кастрюлю, но у него ничего не вышло.
— Тебя как зовут? — уставился я на грязное и тощее недоразумение, вывалянное в грязи по самую маковку, т.е. до кастрюли.
— Баба зовед бедя «дещасьде» — прогундело из-под кастрюли. — А дазбали Доджедсом.
— Роджерсом? — переспросил я.
— Да, — подтвердил, постанывая, чумазик, все еще пытаясь отделаться от алюминия на голове.
Мы с Тори ухватили его с двух сторон за руки и переложили на рядом стоящий диван.
— Снимай с него куртку и штаны, я воды закипячу рану обработать.
Чайник на газу засвистел, когда я выпотрошил аптечку и отобрал бинты, перекись, шприц и противостолбнячную сыворотку, и успел разорвать старенькую простынь на полоски.
Роджерс лежал с кастрюлей на голове в одних белых трусах в красный крупный горошек и стыдливо прикрывал пах. Тори унес грязную одежду, собираясь бросить ее у порога, но я сказал проверить карманы и замочить ее в воде, а то завтра все заскорузнет и отмыть от крови будет невозможно.
— Аггурадно! — загудел взволнованно юный альфа. Без одежды было понятно, что альфа молод и худ.
«И придурок» — добавил Вася.
— Дам зведог доджед быдь… — глухо пробубнел он.
— Цветок? — изумились мы с Тори, и он взялся исследовать карманы, а я приступил к обтирке ноги от грязи. Рана была неглубокая, но длинная, сантиметров пятнадцать, вся в грязи.
Альфа мужественно терпел, лежа в позе футболиста, прикрывающего ворота в штрафной площади, ойкая изредка и дергая ногой, пока я теплой водой промывал ногу возле раны.
Тори присоединился ко мне, но не знал чем помочь, поэтому собрал кастрюли, разбросанные по полу и сел рядом на стул.
— А как кастрюля оказалась у него на голове? — поинтересовался я, обрабатывая рану перекисью водорода под смешное шипение альфы.
— Да он запнулся, не устоял на ногах и пошел головой вниз, прямо влетев в стопку с кастрюлями, — растерянно сказал Тори. — А я его не удержал, и вот… — Он развел руками, внимательно наблюдая за моими действиями.
— А ты откуда научился так обращаться с ранами? — видя, как я справился с йодом и начал набирать в шприц жидкость.
«Не вздумай говорить правду!» — подсказал Васятка, грозя мне кулаком. — «Скажи в интернете видел!»
— Ролик в интернете смотрел. Там и научился. — Я выдавил капельку лекарства из шприца, поболтал его, убеждаясь, что воздуха в тубе не осталось, оттянул кожу и хлопком вонзил шприц в бедро пострадавшего.
Не говорить же, что я делала уколы бабушке еще с 16 лет. На ней и научилась…
— АААААААА!!! — донеслось из-под кастрюли, но я недрогнувшей рукой выдавил все лекарство и вынул шприц, кладя его на стол. Смоченной в спирте ваткой приложил к месту укола и похлопал по бедру другой ноги, успокаивая.
— Ну-ну, Роджерс, ты уже большой мальчик. Уже все прошло. Сейчас станет хорошо. Хочешь, подую на вавку? — правильное обращение с больными лечит лучше, чем лекарство.
Тори отодвинул меня от альфы.
— Иди в комнату. Тут тебе делать больше нечего.
