— Что, если, оказавшись в своей квартире, память к тебе вернется? Что, если тебе станет плохо, и ты снова потеряешь сознание? — паникует она. — Нет! Ни о каком переезде и речи быть не может! Поживешь с нами, пока я не буду уверена, что ты готова к самостоятельной жизни!
— Ника, со мной всё в порядке!
— Это не так, милая моя, ведь твоя память ещё немного барахлит, — говорит она и шустро поднимается на ноги. — Вот когда она восстановится, когда ты переживешь и прочувствуешь то, о чем пока не помнишь, мы и поговорим о твоем переезде. А пока поживешь с нами под нашим ненавязчивым наблюдением!
— Что мне переживать? Я не помню только Аверьяна!
— Вот и замечательно, значит, есть повод заново с ним познакомиться, потому что он тоже живет в этом доме! И, кстати, не жалуется, в отличие от некоторых!
— Ну да. Вообще-то, ему давно есть где жить, но он вынужден оставаться здесь, ведь не хочет тебя расстраивать!
— Вот видишь, — усмехается Ника, — тебе следует брать пример с брата. Он любит свою маму и не хочет, чтобы она… Что ты сказала?
Ника замирает и смотрит на меня без тени веселья.
А что я сказала?
Черт возьми, что я только что сказала?
— У Аверьяна есть, где жить?
— …Я не знаю. Я просто… предположила.
Нет, я знаю. Знаю, что ему необязательно оставаться в этом доме, потому что у него есть… есть…
— Адель, ты что-то вспомнила?
— Нет, я просто предположила, говорю же.
«
«
— Адель? Ты ничего не хочешь мне сказать?
— Разве что, задержусь здесь ещё на недельку, — отвечаю с улыбкой, мысленно соединив два крошечных кусочка пазла. — Так уж быть, уговорила!
С самого утра меня одолевает волнение. Из-за него я случайно разбиваю стеклянный флакон с увлажняющим кремом, спотыкаюсь о ножку стула и задеваю стакан с соком на столе, который опрокидывается на Кирилла и свежий выпуск медицинского журнала, который он с интересом читает. Я никогда не страдала рассеянностью и неуклюжестью, но сегодня, в субботу, эти две паршивости решили на мне отыграться. И хотя к вечеру, наигравшись вдоволь, они оставили меня в покое, им на смену пришла другая проблема: неопределенность.
Я перемерила весь свой гардероб, пытаясь создать идеальный образ для легкого праздничного вечера в караоке-клубе, куда приедут мои подруги и даже ученики. А ещё родители и их близкие друзья. Возможно, даже Виктор и Виталина Юр, но это не точно. Вроде бы всё. Ах, да! И Аверьян, если он не опоздал на свой рейс или его не задержали.
В сотый раз смотрю на свое отражение в зеркале: синие джинсы, белая футболка, белые кеды. Это ведь самое то для вечера в караоке-клубе? Можно дополнить образ длинными серьгами и браслетами, так он станет нежнее и женственнее… А волосы поднять или распустить? Челку на бок или распушить, чтобы лежала прямо?
— Черт! — ругаюсь, рухнув на кровать. — Чего я так нервничаю-то?
Две минуты глубокого дыхания, и я снова встаю перед зеркалом: мой образ меня устраивает. В конце концов, это не какой-нибудь торжественный вечер с платьями и смокингами. Мы собираемся танцевать и петь песни, а удобнее всего это делать в простой и легкой одежде.
— Адель! — встречает меня Кирилл у лестницы. — Прекрасно выглядишь.
— Ты тоже, пап. Мы с тобой будто сговорились!
На нем тоже синие джинсы и белая футболка, а поверх синий в белую крапинку пиджак.
— О! Вы что, сговорились? — спрашивает Ника.
Она идет к нам походкой от бедра в силуэтном платье изумрудного цвета с легкой шифоновой накидкой в тон. Туфли на шпильке, сверкающий клатч, украшения…
— Ты что, едешь не с нами? — спрашиваю, переглянувшись с Кириллом.
— Почему это?
— Дорогая, а ты не сильно нарядилась для караоке?
— Я собираюсь петь лиричные и слегка драматичные песни. Мне необходимо соответствовать выбранному репертуару.
— А-а! Ну, если так, то ты просто молодец!
По пути в город Ника пару раз звонит Аверьяну, но ей отвечают, что абонент находится вне зоны действия сети.
— Его самолет должен был приземлиться сорок минут назад. Говорила же, надо было его встретить.
— Он сказал, что это не нужно и он доберется сам, — напоминает ей Кирилл. — Зайди на сайт аэропорта и посмотри онлайн-табло.
— Я и смотрю, — комментирует Ника, глядя на экран телефона. — Вот! Говорю же! Самолет приземлился сорок минут назад. Почему он не включает телефон?
— Ника, — вздыхает Кирилл. — Ну, забыл он, что ты так паникуешь? А может, познакомился в самолете с какой-нибудь девушкой и влюбился в нее с первого взгляда?
— Твои слова да богу в уши, — смеется Ника. — Я была бы не против увидеть нашего сына с девушкой. Мне даже интересно, какой он, когда любит кого-то? Уехал от нас в восемнадцать, и его годы бурной личной жизни прошли мимо нас.
— Всё ещё впереди!
— Я знаю, дорогой.