Брр. Мне это совсем не нравится. А то, что нравится, вызывает легкое волнение, схожее с тем чувством, когда летишь вниз, сидя на безбашенном аттракционе. У меня всё ещё может сбиться дыхание при воспоминании о невинном детском вопросе:
Было бы интересно узнать: каково это — быть девушкой Аверьяна? Эта мысль сидела в моей голове всю дорогу к дому, потому что отвлечься от нее не представлялось возможным. После того, как я забрала свои вещи и мы поехали домой, Аверьян включил режим задумчивости и молчания. Я даже подумала, наверное, он расстроился, увидев масштабы бедствия в моей квартире, и понял, что в родительском доме я застряла надолго. И пока эти мысли не вернули меня в прежнее состояние, когда я уверенно полагала, что он ненавидит меня, я позволила воображению разыграться и…
Входящее уведомление. Ну что ещё?
18:11 Зоя: Адель!
18:11 Вероника Кох: Адель, милая, пожалуйста, спустись к брату и гостю!
Возмущение бьет в виски и взрывается во мне острым раздражением. Какой к черту брат?! Ну сколько раз говорить одно и то же?!
И что это ещё за просьба такая? С тех пор как стало известно о возвращении Аверьяна, я что, превратилась в десятилетнего ребенка, которому нужно напоминать о правилах приличия и говорить, что делать?
Познакомься с ним, поздоровайся с этим, спустись к гостю! Что мне ещё сделать? Обслужить его, как следует?!
Спустись к брату и гостю!
К брату.
Набросив легкий летний халат с ярким принтом поверх черного топа и спортивных штанов, оглядываю себя в зеркале. Взбиваю волосы пальцами, а потом фиксирую в высоком пучке верхнюю половину, оставив нижнюю часть распущенной. Вытягиваю широкие пряди по обе стороны лица. След от удара уже не так заметен, но всё ещё деликатно замаскирован.
Смотрю на себя: удобная домашняя одежда, прическа, легкий макияж. Ничего необычного. Разве что сейчас горят щеки, но это от злости. И глаза слишком блестят, но это тоже от злости. И пульсирует что-то внутри. Наверное, тоже от злости.
— И где ты так долго ходишь, милая? — причитает Зоя, суетясь в столовой. — Я уже хотела за тобой идти!
— Что такое? — развожу руки в стороны. — Что случилось? Слушаю?
— Я ведь написала: здесь Богдан! — отвечает она полушепотом и бросает улыбчивый взгляд на широкие стеклянные двери, за которыми располагается терраса. — Он тебе такое привез!
Глотаю злость, крепко сжимаю в ладонях невидимый огонь.
— Тебе помочь?
— Да ну брось ты! Какая помощь? Лучше иди к ребятам, — подмигивает мне Зоя и отбрасывает за спину мои длинные и слегка вьющиеся волосы. — Красавица.
Иди к ребятам. А ничего, что эти ребята старше меня почти на десять лет? На одного из них у меня аллергия, а на другого…
Тепло. Волнение. Притяжение.
— Богдан такой душка! — шепчет Зоя, словно щелкнув меня по носу. — Умеет произвести приятное впечатление.
Подтолкнув меня к дверям, Зоя спешит на кухню. Прежде чем дать о себе знать, прислушиваюсь к мужскому разговору, но, как ни старайся, слов не разобрать: один низкий голос смешивается с другим.
Богдан смеется. О-о! У мерзавца хорошее настроение. Да настолько, что, приехав сюда и ожидая от меня благодарностей за какой-то сюрприз, он даже не подумал о том, что я могу запросто его испортить, ведь мне не зачем проявлять осторожность. Он не посмеет меня и пальцем коснуться в присутствии Аверьяна, и я смогу высказать ему всё, что о нем думаю. Ну, почти всё. В прошлый раз у меня это неважно получилось.
Выхожу на террасу легкой и уверенной походкой. Половинки длинного халата развеваются, вечерний воздух окутывает обнаженную часть тела между топом и спортивными брюками, словно обнимает чья-то теплая рука. Богдан подскакивает с кресла, увидев меня, Аверьян поворачивает ко мне голову, но я успеваю увести от него взгляд. Опасаюсь, что, если попаду в ловушку черных глаз, то растеряю всякую решительность.
— Адель! — вздыхает Богдан. Его губы растягиваются в счастливой улыбке, синие глаза светятся, как лампочки на новогодней ёлке. — Потрясающе выглядишь! Впрочем, как и всегда. Привет.
— Привет.
— Я тут привез тебе кое-что, — говорит он до смешного невинным тоном и наклоняется за спинку широкого кресла. Подняв тяжелый, огромный и мясистый букет красных роз, Богдан подходит ко мне и осторожно кладет его на длинный стеклянный стол. Он поднимает на меня глаза, полные надежды. — Это тебе. Чтобы ты не грустила по поводу машины и потопа в своей квартире. Правда, букет очень тяжелый и без посторонней помощи тебе его точно не поднять в свою комнату.
— Я и не собираюсь этого делать.
Я прекрасно помню, насколько разгневанным может быть взгляд этих безобидных глаз. Отлично помню глубокую складку над переносицей и потрескивающее напряжение в скулах. И всё это способно вспыхнуть в один миг.