Натянув трусы и джинсы на бедра, Аверьян разворачивается и смотрит на меня непривычно жестко и требовательно.
— Или тебе мало деталей? Спроси об этом у болтливого друга. Он наверняка опишет процесс более подробно и охотно, несмотря на полный провал.
— В том-то и дело, Адель, — говорит он с рычанием, раздражением и скрипом в низком голосе, — Богдан мой друг. Я впервые ненавижу его, и я не знаю, как мне пережить этот гребаный момент!
— Значит, не нужно задавать вопросы, ответы на которые тебе могут не понравиться! И с чего вдруг тебе его ненавидеть? Ведь он совсем не виноват в том, что я верчу перед ним своей задницей и даю повод преследовать меня! Ты ведь так считаешь?
— Я не могу не спрашивать тебя о твоей личной жизни в прошлом и настоящем, потому что ты интересна мне! — заявляет он, а потом бросает нервный и безнадежный смешок в сторону. — Это невозможно, потому что я чувствую к тебе огромное притяжение. Мой взгляд ищет тебя даже там, где ты просто не можешь быть.
Несколько раз моргаю, чувствуя, как отступает злость.
— Правда? — спрашиваю, обняв себя за плечи.
— Правда. — Его телефон снова звонит, но Аверьян снова его игнорирует. Он смотрит на меня так проникновенно, что у меня сердце из груди готово выскочить наружу. — Я не боюсь сложностей, которые могут последовать. Не боюсь быть откровенным с тобой. Мы с тобой не родня, а просто люди, которые встретились и потянулись друг к другу. Физически, эмоционально — неважно. Но нам обоим это нравится. Единственное, что меня пока напрягает, так это мой друг и мое к нему отношение, которое меняется, как погода. Он влюблен в тебя. Помешан на тебе. Помнит тебя и твое тело… — Аверьян замолкает, пару секунд играет желваками, глядя куда-то сквозь меня. — Я впервые сталкиваюсь с тем, что делю с ним одну девушку, при этом он этого даже не знает, потому что он делит её с твоим неуравновешенным парнем, которого хочет убить так же, как и я их обоих. Запутанный клубок, правда? — усмехается он снова и опускает голову. Телефон всё звонит и звонит.
Черт возьми, ведь я могу сейчас его распутать. Просто сказать, что нет никакого другого парня, что я его выдумала! Ничего другого мне не оставалось, ведь очередная попытка поговорить с Богданом обернулась для меня не самым благоприятным образом. И плевать, что их с Аверьяном отношения могут пострадать. Ну, это в том случае, если он мне поверит, а сейчас, когда он так открыт и щедр на откровения, я в этом нисколько не сомневаюсь.
— Аверьян, я должна тебе кое-что сказать, — говорю, поддавшись нахлынувшим чувствам. Он прав, нам обоим нравится то, что происходит между нами сейчас. Это всё случилось очень быстро и неожиданно, но мы оба понимаем, что это не просто развлечение. И я не обязана прикрывать Богдана только из желания не навредить их с Аверьяном многолетней дружбе. — Возможно, тебе это не понравится, но у меня не было другого…
— Минуту, Адель, — перебивает он мягким с вибрацией голосом, достав из заднего кармана не замолкающий телефон. — Это Архип, — улыбается мне и отвечает на поздний звонок друга. — Рад слышать тебя, но сейчас ты очень не вовремя, — говорит Аверьян и подходит ко мне. Предвкушаю удовольствие от безмолвного поцелуя, который он готов подарить мне сейчас. — Что? — Вместо этого его расслабленный взгляд моментально суровеет, а губы замирают в нескольких сантиметрах от моих. Крылья острого носа раскрываются, подбородок отходит вперед. — Как это? Где это случилось? — спрашивает огрубевшим голосом и спешно бросается к своему поло, которое всё ещё валяется на полу. — Нет, не нужно ехать за мной, я приеду на такси! Увидимся там.
Аверьян отключается, бросает телефон на стол и, темный, как туча, мчится в коридор.
— Аверьян? — иду следом. — Что случилось?
Он умывается, да так нетерпеливо, что вода летит в разные стороны.
— Богдана избили на улице, — сообщает так, будто не верит в это. — Он сейчас в больнице, и Архип едет туда.
Богдан ничего не видел. Он подошел к своей машине на парковке у многоквартирного дома, а в следующую секунду на его голову будто свалилось дерево. Так он сказал. И оно падало и падало, избивая его по лицу и ребрам.
— Полиция была здесь? — спрашиваю, когда из палаты выходит медбрат.
— Какая к черту полиция? — фыркает Богдан и ёжится от боли в ребрах. — Этого мне ещё не хватало. Я и так опозорен по полной программе. Не вздумайте рассказывать об этом своим родителям! Если дойдет до моих, то начнется хаос.
— Ты, конечно, извини, но твой фонарь под глазом сложно не заметить, — говорит Архип.
— Родители улетели в Турцию на две недели. Этого времени достаточно, чтобы восстановиться.
Всего час назад я говорил Адель, что хотел придушить Богдана собственными руками, а теперь он сидит с синяком под глазом и с ушибами ребер, корчится и не может найти для себя удобное и менее болезненное положение. Противно осознавать, что какая-то часть меня радуется этому.
— Хочешь сказать, что ты не станешь искать нападавшего?