Я не понимаю, что мы делаем, но чувствую, что именно так и должно быть. Мне хочется остаться в этом моменте, не возвращаться в реальность, где всё слишком запутанно.
Сворачиваем во двор стильного клубного дома в семь этажей с открытыми террасами и собственным парком. Аверьян ведет нас к центральному подъезду, открывает магнитным ключом широкую дверь из толстого стекла и пропускает меня вперед. Он не позволяет мне идти без его руки: снова сплетает наши пальцы и уверенным шагом ведет к лифту. Нажав на кнопку вызова, Аверьян поворачивается ко мне и подходит максимально близко. Я смотрю в его глаза, задрав к нему голову, и от напряжения мышцы шеи начинают болеть. Но это ничто по сравнению со стонущим чувством пустоты на каком-то физическом уровне, которое ощущается сейчас слишком остро. Как никогда.
— Я сейчас просто сдохну, если не поцелую тебя.
Меня бьет легкая дрожь, и я неосознанно кусаю нижнюю губу. Больно, приятно. Мужское дыхание становится громче, распаляя меня, заставляя хватать ртом воздух.
— Это всё кажется сумасшествием, — произношу, пропадая в его темных глазах.
Стальные дверцы открываются, и Аверьян, запустив руку за мою спину, уверенным шагом напирает на меня, вынуждая зайти в кабину. Ударив по кнопке нужного этажа, он прижимает меня к стальному поручню и бескомпромиссно завладевает моим ртом.
Облегчение. Наслаждение. Но нужно больше!
Тянусь к нему на носочках, а уже в следующую секунду, подхватив за ягодицы, Аверьян поднимает меня, и я обвиваю ногами его бедра. Грубый шов на моих джинсах попадает в самую нужную точку. Мой язык скользит во рту с привкусом горького виски и шоколада, губы охотно открываются, горят от укусов. Обнимаю его горячую шею ладонями, завожу пальцы в волосы, инстинктивно двигая бедрами.
Лифт останавливается, и я покидаю его именно так: прижимаясь к Аверьяну, сидя на нем, неистово целуя его губы и постанывая от обжигающих прикосновений колючей щетины. Он прижимает меня к стене, пытаясь вставить ключ в замочную скважину. Когда это с горем пополам удается и мы оказываемся в темной квартире, дверь с грохотом захлопывается, и замок защелкивается автоматически.
Наступает тишина, окутанная темнотой. Мы оба замираем, горячее дыхание ласкает наши приоткрытые губы. Мои пальцы, запутавшиеся в волосах, расслабляются, ладони спускаются с затылка к пылающей огнем шее и перемещаются к квадратному и колючему подбородку. Поглаживают его, касаются влажных губ и обводят контур.
— Я хочу быть твоей, — говорю шепотом, чувствуя себя крошечной в его руках. — Сегодня. Сейчас.
Выдержав недолгую паузу, Аверьян целует меня, проникая в мой рот убийственно медленно, нежно и чувственно. Если он так же целует всех своих девушек, то они настоящие счастливицы. Не нужны никакие прыжки с парашютом, чтобы почувствовать себя птицей, пролетающей над землей.
Продолжая ласкать мои губы, Аверьян несет меня в неизвестность с запахом новых стен и мебели. Он опускает меня на твердую поверхность, и теперь, сидя, очевидно, на столе, я снова оказываюсь ниже него. Такое чувство, что от возбуждения у меня насквозь промокли джинсы.
— Чья это квартира? — спрашиваю, заведя руки за спину и упираясь ладонями о прохладную и гладкую поверхность. Горячие губы оставляют несколько поцелуев на моей шее.
— Моя. — Немного отстранившись, но продолжая стоять между моих ног, Аверьян добавляет: — Неужели ты думала, что я приведу тебя в дешевую съемную квартиру?
— Если бы я могла думать, меня бы здесь не было.
Аверьян усмехается. Его руки проникают под мою футболку, снимают её. Притянув меня ближе к себе, он издает рычащий звук, пробежавший по моей коже мурашками. Промежность упирается в твердый бугор, и я тоже не в силах сдержать стон.
— Здесь есть свет? — спрашиваю, облизав губы.
— Какой ты хочешь?
— Такой, чтобы я могла видеть твои глаза.
Втянув в себя мой язык, словно обещая мне скоро вернуться, Аверьян исчезает в беспросветной темноте. У меня есть несколько секунд, чтобы одуматься и остановиться, но вместо этого я снимаю маленькую сумку с пояса, кеды и бросаю всё на пол.
Теплый и тусклый свет загорается тонкой нитью над широким баром, тянущимся до самого потолка с имитацией бетонных плит и деревянными опорами. Я сижу на длинном кухонном острове с черной глянцевой столешницей, параллельно которой в паре метров возвышается стена из темно-серого камня. На ней только огромный плоский телевизор.
Аверьян подходит к светящемуся бару, достает одну из бутылок с крепким алкоголем. По другую сторону от кухонной зоны располагается гостиная с темно-серым широким диваном буквой «Г» и такой же каменной голой стеной.
— Так это правда твоя квартира, — говорю, бросив взгляд на закрытые плотными шторами окна. Шторы тоже темные, с электроприводом.
— А у тебя были какие-то сомнения? — спрашивает, плеснув в один стакан янтарного цвета напиток.
— Родители не говорили, что ты уже нашел себе жилье.
— Они об этом не знают. И я сделал это ещё два года назад.