Внутри полностью

— Все виноваты, кроме тебя, да? — фыркает Павел Андреевич за его спиной. — Послушай сюда, я ни разу в жизни не поднял руку на женщину, хотя видит бог, они доводили меня до крайней степени бешенства! Я делал всё, чтобы из сына вырос достойный и правильный человек, и если я где-то ошибся, я готов за это ответить в судный день! Но ни ты, ни кто-либо другой не вправе осуждать и критиковать меня, как отца! Я могу быть жестким и требовательным, но это вовсе не значит, что я лишен чувства любви и сострадания! Я знал, что он по уши влюблен в твою сестру, понимал, что Богдан ей не интересен, ведь иначе мы бы давно уже сыграли свадьбу! Я думал, всё само рассосется: он успокоится и переключит внимание на кого-то другого! Я и представить не мог, что всё зашло так далеко!

«Адель, я люблю тебя. Я опьянен тобой».

«Он требовал, чтобы я сказала ему, что мы будем вместе. Я просила его оставить меня в покое, но… Богдан набросился на меня».

Голова сейчас треснет, как арбуз.

— Богдан подсел на наркотики, — говорю, без конца видя перед глазами проклятые видео.

— Что? Что ты сказал?!

Отхожу в сторону, трясу головой, но продолжаю видеть Адель, Богдана, цветы, её отражение в зеркале в день нашей первой встречи.

— Вчера он напал на Адель на парковке магазина.

— Что ты такое несешь?!

— Я говорю, что Богдан неизвестно сколько времени живет на наркоте! — объясняю, теряя терпение. — Он следит за Адель, требует, чтобы она пообещала ему любить его и быть с ним! Он агрессивен и представляет угрозу не только для нее, но и для всех окружающих!

— Не может этого быть, — трясет он головой. — Не может этого быть!

Поднимаю взгляд на фотографии Адель. Богдан уже очень долго следит за ней, а значит, вполне вероятно, мог увидеть нас вместе в тот субботний вечер, когда мы ушли из ресторана вдвоем. Но в тот же вечер Богдана избили на парковке где-то… Где это вообще случилось?

«Он спросил, жаль ли мне его? Сказал, что я отправила к нему своего парня, чтобы он избил его. Он хотел, чтобы я пожалела его. Сказал, что… разломает ему череп и бросит на съедение голодным псам».

— Вот же ублюдок, — произношу, глядя в одну точку. — Он развел нас. Сказал, что его избили, но он сделал это нарочно, чтобы Адель стало его жаль!

— О чем ты? — подходит ко мне Архип.

— Кто и кого избил? — не выдерживает Павел Андреевич. — Объясните мне уже, что вам известно?! Богдана кто-то избил?

Почему он появился перед Адель только вчера? Почему не сделал этого в течение всей предыдущей недели, когда его рожа светилась ярче, чем сейчас? В мою квартиру она приезжала после меня, а уезжала первой, значит, Богдан не мог знать, что она встречается со мной. Он всё ещё думает, что у нее есть парень, и именно с ним она и встречается каждый вечер после работы…

— Аверьян, в чем дело?

«Он спросил, жаль ли мне его? Сказал, что я отправила к нему своего парня, чтобы он избил его. Он хотел, чтобы я пожалела его. Сказал, что разломает ему череп и бросит на съедение голодным псам. Я хотела уехать, села в машину, но Богдан распахнул дверцу. Он требовал, чтобы я сказала ему, что мы будем вместе. Я просила его оставить меня в покое, но Богдан набросился на меня. Схватил за шею и начал душить, требуя, чтобы я сказала это и то, что мне очень жаль его».

— Черт… — Часто моргаю, запустив пальцы в волосы. Достаю телефон из кармана и набираю Адель. — Давай же!

«Я звонила тебе, но ты был вне зоны доступа! Я очень боялась, что он поедет следом, думала, что родители дома, и я всё расскажу им, но их здесь не оказалось».

— Аверьян, что происходит, черт возьми?!

Аппарат абонента вне зоны действия сети.

Абонент вне зоны.

Абонент не абонент.

В лицо будто ударяет жар от раскаленного на солнце асфальта.

— Богдан подстроил ту драку, — говорю, пытаясь найти номер мамы в продолжительном списке последних звонков. — Нарочно, чтобы вызвать у Адель жалость к себе. Это… это всё манипуляция, способ эмоционального вовлечения другого человека в необходимую среду, а для Богдана это — любовь Адель. Там, где они вместе и… Мам! Мам, привет! Адель с тобой? — громко спрашиваю в трубку. — Она ведь дома?