Иногда мне кажется, что её веки шевелятся. Как будто пытаются подняться, но им не хватает сил. Если бы я только знал, как помочь ей проснуться и вырваться из оков забвения, то сделал бы всё от меня зависящее! Второй день у её постели сравним с бесконечными годами в кромешной темноте, где единственным источником питания служит надежда.
Зоя бесшумно заходит в комнату и забирает тарелку с блинами, которую принесла сегодня на завтрак. Выбираю из огромного списка фильмов на телике очередную романтическую комедию, пока она отчитывает Адель, мол, она так старалась для нее, готовила, всю свою любовь вложила в эти блины, а они так и остались нетронутыми. Правда, говорит она это вздрагивающим и заплаканным голосом, а под конец тихонько называет её спящей красавицей и обещает завтра испечь любимый персиковый пирог.
— Я буду готовить тебе столько, сколько потребуется. Всё, что ты любишь, милая моя.
— «Пока ты спал», — читаю название фильма с Сандрой Буллок в главной роли. — Как тебе, Адель? Кажется, в самую точку?
Шмыгнув носом, Зоя поднимает поднос и говорит мне, что маме стало лучше и она вот-вот спустится. Со вчерашнего утра у нее кружилась голова и скакало давление.
— Когда же это всё закончится? — спрашивает Зоя, глядя на меня сверкающими глазами. — За что нам такое горе?
Одной рукой забираю у нее поднос, а другой обнимаю. Немного поплакав на моем плече, Зоя отступает, и в этот момент в комнату входит мама. За два дня она заметно уменьшилась в размерах, а кожа под глазами приобрела сероватый оттенок.
— Привет, мам, — обнимаю её. — Как ты себя чувствуешь?
— Мне лучше, не беспокойся. А вы тут как? — спрашивает, глянув на Адель.
— Стабильно. Выбрали очередной фильм.
— Дорогой мой, — произносит она, погладив меня по лицу, — ты всё это время был здесь?
Пожимаю плечами:
— А где мне ещё быть? Да и я давно хотел устроить себе день романтического кино.
Мама бесшумно смеется и, взяв меня под руку, ведет к кровати Адель.
— Привет, моя хорошая. Брат не дает тебе скучать, да?
Я не злюсь. Не раздражаюсь. Я просто закрываю глаза и стараюсь дышать ровно.
Мама осторожно садится на край кровати и берет Адель за руку:
— Я тоже эти два дня спала. Искала тебя кругом, но ты так хорошо спряталась, что я до сих пор не знаю, где ты. Надеюсь, тебе спокойно… Хочу, чтобы там, где ты сейчас, было весело, — говорит, шмыгнув носом. — Я с папой говорила, он скоро приедет. У него была серьезная операция, которую он не мог перенести. Ну, ты и так знаешь, какой он у нас, — улыбается она, поглаживая её руку. Вздохнув, мама поднимает на меня благодарный взгляд: — Родной, спасибо тебе. Ты не отходишь от Адель, заботишься о ней и отменил рабочую поездку в Нью-Йорк, хотя вы оба… почти не знаете друг друга. Я так рада, что ты у меня такой замечательный, Аверьян.
Я не отхожу от Адель, потому что рядом с ней бьется мое сердце. Я забочусь о ней, я здесь и рядом, потому что люблю её.
— Она проснется, — продолжает говорить мама, погладив её по лицу. — Ей просто нужно отдохнуть. Правда ведь?
— Определенно. — Бросаю короткий взгляд на окно, за которым второй день подряд льет дождь. — Ты мне расскажешь, как Адель появилась у вас и какое отношение к этому имеет супруга мэра?
Немного помолчав, мама поднимает на меня глаза и слабо улыбается:
— Ты очень наблюдательный.
— До всех этих событий я тоже так думал и считал это своей маленькой уникальностью. Но оказалось, что я слеп, как крот, который не смог увидеть в собственном друге психопата. И не говори мне, что это всё наркотики, что на самом деле он не такой и у него просто на мгновение поехала крыша.
— Не стану. Ведь из-за него моя дочь сейчас прикована к кровати. — Поцеловав Адель в висок, мама тихонько говорит: — Я скоро вернусь, милая. Выпью с твоим братом чай и отправлю его отдыхать, а сама возьму какой-нибудь сентиментальный романчик у Зои, и мы с тобой его почитаем. Пойдем, дорогой, поговорим на кухне.
Моя ладонь вспыхивает от желания коснуться Адель, но сделать этого мне не удается: взяв меня под руку, мама направляется к выходу.
— Зоя, дорогая, ты можешь идти к себе, — отпускает её мама. — Мы тут сами справимся, а ты отдыхай.
— В таком случае, я побуду с Адель. Вдруг она сейчас очнется, а рядом никого нет?
— Хорошо, — улыбается ей мама, а я заключаю её в объятия. — Ох, ты уже и чай заварила! Спасибо тебе.
Зоя уходит, а мы с мамой располагаемся за небольшим столиком у окна на мягком угловом диване. Наливая чай в чашки, мама пару раз коротко и напряженно вздыхает.
— Всё настолько плохо?
— М-м?
— Ты так вздыхаешь, словно вот-вот поведаешь мне о настоящем кошмаре. Хочу тебя успокоить: после того, что случилось, страшнее уже не будет.
Мама ставит заварочный чайник на стол и медленно садится напротив.