Аверьян опускает голову и так тепло улыбается, что мне становится страшно от собственных мыслей. Что, если до этого происшествия я была тайно влюблена в мужчину, которого все считают моим братом? То есть, он как бы и правда мой брат, но не родной, что ставит под сомнение данное утверждение. Но, учитывая, что мы из одной семьи, и его родители — мои родители, то мы с ним действительно брат и сестра. Хотя, как мы можем быть ими, если я приемный ребенок, а он родной?
— Помнишь ты меня или нет, значения не имеет. Главное, что ты вернулась, с тобой всё в порядке, и ты чувствуешь себя прекрасно, — говорит он, коснувшись меня нежным взглядом черных с зеленым свечением глаз. — А познакомиться заново мы всегда успеем. Там, глядишь, и вспомнишь, кто я такой.
Почему мне кажется, что за его словами скрывается любопытная история? Или же я просто хочу, чтобы так было?
— Могу я спросить?
— Конечно.
Немного подумав, Аверьян снова поднимает на меня глаза:
— Ты знаешь и помнишь, где была те бесконечные девять дней?
— Смутно, — пожимаю плечами. — Я думаю, что мне снился сон, в который вплетались воспоминания из прошлого. Только я забываю о нем с каждым новым днем. Я помню, что держала в руках вазу, похожую на огромный лист, упавший с дерева. Помню большой букет красных роз, свою испачканную кофту, Настю, которая говорит мне, что у кого-то должен быть изъян, — смеюсь, качая головой. — Не знаю, что это значит, но мне почему-то смешно от этого. Я помню многих, знаю их имена, как они выглядят, но совсем не помню, что меня связывает с ними. Я не помню тебя, но точно знаю, что Архип и Богдан — твои лучшие друзья. Знаю, что Ника очень ждала твоего возвращения. Но я отлично помню своих учеников!
— Это главное.
— Да! — смеюсь.
— Ты любишь свою работу, — говорит Аверьян. — Когда ты рассказывала мне, чем занимаешься и почему, у тебя горели глаза. Я тогда подумал, что ты и впрямь дочь своих родителей: хочешь помогать людям и делать этот мир прекраснее.
— Жаль, что я этого не помню. А мы с тобой давно знакомы?
Аверьян снова опускает голову, только теперь без улыбки.
— Не совсем. Мы познакомились несколько недель назад. Собственно, когда я приехал сюда.
— Правда? — я удивляюсь. — Я почему-то думала, что мы знаем друг друга много лет.
— Могли бы познакомиться раньше, но всё время что-то мешало: то ты заболеешь перед совместным отпуском, то у меня что-то приключится.
— Вот как. — Задумываюсь. Господи, как же это отвратительно ничего не помнить. — Что ж, я рада, что это, наконец, случилось.
— Да, — коротко смеется Аверьян. — Лучше поздно, чем никогда.
Где-то я уже это слышала…
— Ты всё ещё удивлена?
— Есть такое. Просто, я думала, раз ты просидел со мной столько времени и ещё отложил поездку по работе, значит, мы и впрямь давно дружим. Я имею ввиду, что нас связывает… дружба.
— Мы зря времени не теряли и сразу нашли общий язык.
— Видимо, так, — смотрю на него, мысленно перебирая пустые ящики.
— Кстати, мы с тобой уже сидели здесь, — говорит он, обведя взглядом беседку. — Ты рассказывала мне о своем детстве, когда родители удочерили тебя, а я сожалел, что меня в нем не было.
Подаюсь вперед и спрашиваю:
— Почему ты сожалел?
— Потому что находились те, кто систематически тебя обижал.
— О господи, — прикрываю рукой рот. — Я что, сидела тут и ябедничала?!
Аверьян смеется и закидывает ногу на ногу.
— Нет, ничего такого. К тому же я сам вынудил тебя рассказать об этом.
— Ну да!
— Правда! — продолжает он смеяться.
— И что же я тебе такого рассказала, раз ты испытывал чувство сожаления?
— А ты этого не помнишь? — смотрит он на меня с постепенно угасающей улыбкой. — Я имею в виду твое детство в новой семье?
Отрицательно качаю головой.
— Надо же. Совсем ничего?
— Ну, не то чтобы совсем не помню, просто… у меня возникает приятное ощущение, когда я думаю о прошлом. Я не могу упорядочить кусочки о том, что было, в своей голове, но они вызывают у меня только положительные эмоции. Если меня кто-то и обижал, то я этого совсем не помню. Я этого не могу почувствовать, даже пытаясь просто представить. Например, история с Богданом: я знаю, кто он, как выглядит и мое отношение к нему нейтральное, но с уклоном в положительную сторону. Когда я думаю о нем, у меня не возникает негативных чувств и эмоций, он просто есть и на этом всё.
— Но ведь тебе известно, что он сделал? — спрашивает Аверьян с напряжением в низком голосе.
— Да. Мне рассказали обо всем в подробностях, и это просто ужасно. В общем и целом, это жутко, но…
— Но? — вытаращивает он глаза.
— Я ничего не чувствую по отношению к тому, что он сделал мне. Да, скрытая камера в моей квартире — это омерзительно. А ещё он вроде как разбил мою машину и неоднократно прокалывал мне колеса.
— Ты и этого не помнишь?