— Прибыл Ирвин. В Хель’рау стреляли, но он жив. У них семеро убитых. Захвачено двое пленных, должны сейчас быть в тюрьме Дворца. Здесь шесть трупов. Простые наёмники. Кель’рин считает, что ещё один уцелел и бежал, скорее всего, ранен. Кстати, почему я не знаю про облаву?
— Потому что слушаешь непонятно чем! — сорвался Регент, но тут же подавил эмоции — Прости, сама видишь… Продолжай!
— Никаких указаний на то, кто нанял убийц, на телах погибших не найдено. Выясню больше, как только допрошу как следует свидетелей подготовки покушения. Хотела поручить это городской страже, но у них вместо командира какой-то цыплёнок… Потом отправлюсь во Дворец. Если арестованные убийцы к тому времени не выложат всё, что знают, Ирвину, займусь ими сама. Как только узнаю, кто за этим стоит, возьму своих воинов и схвачу его. Привести его к тебе или отправить в пустоту сразу?
— Постарайся привести живым. Посмотрим, кто он такой. Возможно, это знание поможет нам в будущем. Кель’рин, хочешь что-то добавить?
Сейчас или никогда! Исан’нэ, возможно, припомнит эти слова, но раз по-другому не получается…
— Да, господин регент! — ответил он, а тело заученно вытянулось, как на строевом смотру. — По поводу свидетелей покушения, считаю, что госпожа капитан слишком сурова с ними. Это не сообщники убийц, обычные горожане и их семьи. Они ни в чём не виноваты, — Кель’рин на мгновение задумался, пытаясь представить, какие аргументы выбрал бы Хель’рау на его месте. — Если подвергнуть их строгому допросу, в городе пойдут слухи о бессмысленной жестокости ваших людей, и это приведёт к тому, что мятежникам станет легче найти новых сторонников.
— Политик! Хель’рау научил? — Тай’нин криво улыбнулся. — Неважно… Ис, с тобой он этой мыслью делился?
— Да. Но если церемониться с каждым встречным, я ничего не узнаю.
— Узнаешь всё от убийц в тюрьме, их никому не жалко. Горожан, за которых просит Кель’рин, отпусти. И не держи на него зла, он старается на благо государства, как его видит.
— Поняла! — на несколько мгновений Исан’нэ замерла, глядя
Первым человеком, встретившим Кель’рина и Исан’нэ, когда они, оставив Рэй’хо с его воинами снаружи, прошли мимо охраны и спустились подземелье под Дворцом, стал Ирвин. Выглядел он несколько разочарованным.
— Госпожа капитан, брат-воин! — поприветствовал он их без привычного шутовства. — Ну не выходит из меня допросчик, не моё это! Я уже их и вами пугал, и жизнь обещал тому, кто первым заговорит, и пытками грозил…Не помогает. Молчат! Надо или в самом деле звать палача, или вашим колдовством.
— Не колдовством, а магией, — машинально поправил Кель’рин. — Показывай.
Ирвин провёл их по скупо освещённым коридорам и наконец распахнул тяжёлую дверь в камеру, открывая их взорам двух прикованных к стене цепями мужчин под охраной вооружённых дубинками стражников.
— Вот они! — сказал он, после чего обратился к пленникам. — Итак, господа головорезы! Позвольте вам представить капитана Исан’нэ и комиссара Кель’рина из тайной стражи. Да, да, тех самых, о которых я вам рассказывал! Так что предлагаю выбор — или вы, мрази, сейчас же выкладываете мне, кто послал вас убить советника Хельрау, или мои соратники вырвут из ваших голов всю правду вместе с вашими куриными мозгами с помощью магии! — Ирвин легко, словно танцуя, увернулся от плевка и небрежно пнул покусившегося на чистоту его одежды арестанта в голень, вызвав болезненный вскрик. — И с каким же отребьем приходится работать! Эти невежды даже свои имена не захотели назвать.
— Вижу! — капитан прошлась взад-вперёд перед пленниками, разглядывая их, после чего обратила внимание на стражников. — Ты! Натяни цепи тому, что слева, чтобы не дёргался. Теперь ты! Принеси мне стул. И кляп с верёвкой для этого, не люблю шум.
— Исан’нэ! — Кель’рин вновь воспользовался Высоким наречием, чтобы его могла понять только соратница. — Разреши мне с ними поговорить. Я смогу узнать всё, что нужно, без пыток.
— Второй твой. Потом сравним результаты, — холодно ответила она. — А теперь прошу, отойди на три шага назад и подожди, пока я закончу!
Кель’рин отступил, не желая более испытывать терпение капитана, чьё «прошу» уже звучало как «выполняй, или я убью тебя на месте». В конце концов, оспаривать её действия перед Регентом, несмотря на его одобрение, действительно было грубостью. А этот пленник, которому вернувшийся стражник уже деловито спутывал ноги, ожидающую его несомненно пренеприятнейшую участь всё равно заслужил. Он прислонился спиной к стене возле двери и приготовился наблюдать.
Стражник тем временем, закончив с ногами пленника, повинуясь приказу, крепко заткнул тому рот и отошёл в сторону. Сразу после этого Исан’нэ и растянутого перед ней на цепях человека накрыла сфера
