— Несколько моих соображений по вашему делу, друг мой, — неторопливо начал Хель’рау. — Видите ли, недавний случай отнюдь не первый, когда меня пытались отправить в пустоту. В дни моей молодости кое-кто даже нанял боевого мага для моего убийства, а года три назад меня пытался отравить один из тех, кто служил под моим началом. Отвратительная история… К счастью, я выжил и, как подобает разумному человеку, вынес из этого ценный опыт. Я ведь не просто так вам это рассказываю. Скажите, госпожа Исан’нэ, вы умеете готовить яды?
— Нет. Я могу убить любого гораздо проще.
— Господин Кель’рин?
— Становиться отравителем… — молодой маг брезгливо поморщился. — Позорный путь. Предпочитаю дар и меч.
— Ваши слова означают, что тоже не умеете, не так ли? Видите ли, составление ядов — это особая тонкая отрасль алхимии. Не алхимистики даже, это искусство под силу и неодарённому… Но оно требует знаний, редких знаний! Наёмники, которые напали на меня и на госпожу Нарин’нэ, использовали яд, и едва ли они приготовили его сами. Вы понимаете меня?
— Да! — тут же откликнулась Исан’нэ. — Кто в Столице владеет нужными умениями?
— Простите, но тут я не смогу вам помочь, — развёл руками Хель’рау. — Увы, единственный известный мне знаток ядов давно казнён за покушение на меня. И потом, это было в Ур-Оккане… Здесь же я могу только порекомендовать вам мастера Альфина из Гильдии Магов. Он известный алхимист и наверняка в курсе умений многих своих коллег.
При упоминании этого имени Кель’рин тут же вспомнил свою недавнюю ссору с указанным магом и уже успел с тоской подумать о перспективе нового разговора с ним, но Исан’нэ, по-видимому, решила избавить его от неудобств. Не вставая с места, она потянулась сквозь две стены к одному из отдыхающих воинов тайной стражи и, вероятно, воспользовалась
— Скаван! — обратилась к нему капитан. — Сейчас же отправляйся в Гильдию Магов. Найди алхимиста Альфина и передай, что я хочу его видеть сегодня же. Явка обязательна. Выполняй!
Солдат отсалютовал и исчез.
— Возможно, вам стоит повнимательнее относиться к чужой гордости? Впрочем, как хотите… — прокомментировал Хель’рау. — Я бы хотел ещё обсудить с вами поиски этого Ран’хо. Он ведь чрезвычайно важен для вашего расследования, не так ли?
— Я лично инструктировала офицеров городской стражи. Никто не знает где он, но если он жив, его найдут.
— Так ли уж и никто? — недоверчиво поднял бровь Хель’рау.
— Я сам допрашивал его госпожу и её сестру! Они утверждают, что не знают, где он может быть, — ответил за капитана Кель’рин.
Хель’рау тяжело вздохнул.
— Ох уж эта аристократическая спесь! — сказал он. — Позвольте напомнить, что привычка не обращать внимания на нижестоящих — ужасная ошибка. Слуги! К счастью или нет, но они замечают гораздо больше, чем мы думаем. Поговорите со слугами в гостинице, и вы узнаете о жизни и знакомствах Ран’хо много интересного, уж поверьте. Конечно, живым вы его уже едва ли найдёте…
— Почему? — набрался наглости прервать его Кель’рин.
На самом деле ему казалось, что он уже знает ответ, но всё же хотелось получить подтверждение своих догадок.
— Что же, судьба человека, стоявшего за вторым отрядом наёмников вам ни на что не намекает? — с тенью усмешки осведомился Хель’рау. — Наш враг проявляет аккуратность в вопросе устранения тех, кому известна его личность.
— Но почему вы так уверены в том, что оба покушения организовал один и тот же человек?
— Помилуйте, юноша, ну разве может быть иначе? Практически одновременно в обычно спокойной Столице происходят два нападения. И там и там нападавшие используют совершенно одинаковую тактику, даже нанимали их одинаковым образом. Всё ещё верите, что это совпадение?
— Я понимаю, господин Хель’рау. Но из этого следует, что должен быть кто-то, желающий смерти и вам и Нарин’нэ одновременно. Среди тех, кого мы… Шайин’сай, госпожа Ран’хо, и её сестра Хэлин’сай ещё могли иметь хоть какую-то причину покушаться на Нарин’нэ, но почему они могут пожелать отправить в пустоту вас? С северянами то же самое — вас они ещё могли невзлюбить, но Нарин’нэ они даже по имени не знают.
Аристократ наградил Кель’рина долгим взглядом, в котором вместо насмешки уже чувствовалась некая толика уважения.
