Город Родос – один из древних очагов греческой культуры, раскинулся на северо-восточном берегу острова. Он утопал в зелени каштанов, кипарисов, густых кустарников. Плантации цитрусовых и маслин, сады и виноградники, словно крепостная стена, опоясывали дома жителей и тянулись на многие стадии вдоль моря. Вдали за городом, на юге виднелись поросшие лесами из бука, сосны, вечнозелёного дуба пологие склоны горы Атавирос. В гавани Родоса возвышались огромные ромейские корабли, в изобилии наполненные разноличным товаром. Город кормился морской торговлей, во все концы империи и в иные страны уплывали хеландии, гружённые сардиной, тунцом, скумбрией, фруктами, шёлком, который поступал из глубин Азии по караванным дорогам. Но Олег, глядя на величественные суда, не мог забыть, что на одном из них привезли сюда, захватив привычным для ромеев способом – обманом – его самого, подобно товару в сложной запутанной политической игре, и спрятали, сокрыли от всего мира. С горькой усмешкой вспоминал теперь князь случавшиеся с ним первое время приступы ярости, когда хотелось крушить всё, что попадало под руку, и мстить за свой позор, своё унижение и бесчестье. Ярость сменило отчаяние, горькое осознание безысходности положения, но и оно прошло со временем, уступив место тупому равнодушию. Олег уже смирился и не верил, что сможет покинуть этот зелёный цветущий остров, эту красивую золотую клетку. Два года – немалый срок для того, чтобы осмыслить прожитую жизнь, но Олег старался не думать о прошлом, оно представало перед ним как нечто давно и безвозвратно потерянное, как золотая номисма, упавшая в морские волны. Тихо, неприметно для других и бесславно придётся доживать ему свой век на унылом каменистом берегу, в одиночестве и тоске. Не знал Олег, что готовит ему Провидение…
Однажды после обеда, в жаркий солнечный день базилевс Алексей Комнин решил просмотреть старые грамоты, те, что принадлежали ещё его предшественникам – Михаилу Дуке и Никифору Вотаниату. Уже прошло около двух месяцев с того дня, когда Алексей вступил на престол, но никак не доходили у него руки до этих грамот – жизнь заставляла его непрестанно пребывать в трудах и суете.
В прохладе тенистой беседки император принялся со тщанием изучать полувыцветшие буквы на красном пергаменте. Какая-то грамота выпала из стопки и с лёгким шелестом, будто опадающий осенний лист, упала у его ног. Базилевс не поленился, поднял её и с любопытством вчитался в уставные строки.
«А этого Олега, который сидит в Таматархе и плетёт нити заговора против друзей и союзников наших, просим взять в Ваши, автократор, руки».
Комнин нахмурил тонкие брови и в задумчивости откинулся на спинку кресла.
«Грамота русского архонта Всеволода базилевсу Никифору. Что за этим кроется? Олег. Я, кажется, слышал такое имя. Таматарха, по-русски Тмутаракань… А, вспомнил. Люди Вотаниата захватили русского архонта и выслали на Родос. Тогда многие в империи терялись в догадках, почему в этом деле нужна была такая спешка. И вот ответ. Олег чем-то мешал Всеволоду. Но чем? Наверное, в Киеве испугались его возможного усиления в Тмутаракани. Этого же боялся и Вотаниат. Что же? О будущем пленника следует позаботиться».
Базилевс велел немедля вызвать к себе главного примикария Татикия.
Статный, наголо бритый вельможа с продолговатой яйцевидной головой и золотым протезом вместо носа упал ниц перед императором. Алексей повелительным жестом поднял его и, указывая на грамоту, спросил:
– Не получал ли ты вестей из Херсонеса[149] о руссах, имеющих колонии по соседству с моей Тавридой?
– Великий базилевс, я получаю такие вести. Наместник в Херсонесе очень обеспокоен появлением в Таматархе братьев-князей Володаря и Давида, сына Игоря. Первый из них – сын доставившего нам много хлопот архонта Ростислава, от которого лет пятнадцать назад Господь Промыслом Своим избавил наши смиренные головы. Наместник писал мне, что, по некоторым сведениям, Володарь и Давид посылают гонцов к куманам[150] и касогам[151] и подговаривают их напасть на Херсонес и Каффу.
– Так. Довольно! – Раздражённо взмахнув десницей, император прервал витиеватую речь Татикия. – Эти братья опасны для империи. Сегодня же ты поплывёшь на Родос, там уже два года томится русский архонт, некто Олег. Привезёшь его в Константинополь. Надо будет помочь ему собрать сильное войско. Пусть потом плывёт в свою Таматарху, и чем скорее, тем лучше. Только ни в коем случае нам самим нельзя ввязываться в войну с руссами. Ни один гоплит[152], ни один стратиот[153] не должен воевать на стороне Олега. В противном случае…Ты станешь меньше ростом, мой дорогой Татикий. Ровно на одну голову. И вершить это дело надо втайне, без лишних разговоров и всякого шума. Так, чтобы никто ничего не знал. Ясно ли? Выполняй моё повеление!
