Великий князь – радушный и веселый хозяин, создающий живое, интересное настроение. Общая беседа не смолкает ни на минуту. Его Высочество – увлекательный рассказчик, чего бы ни касался. И в оценке общих настроений этой мировой войны, во взглядах на последние литературные новинки, в воспоминаниях о разных встречах, в описании отдельных эпизодов того или другого боя – во всем чувствуется острый, наблюдательный, искрящийся художественными штрихами ум. Порою сверкают блестки мягкого, меткого юмора. Великий князь чудесно вышутил, – к слову пришлось, – никудышного принца Вида, погнавшегося за албанской короною. Этот же юмор и в карикатурах Его Высочества, висящих на стенах и дверях столовой. Остроумные бытовые и политические шаржи в смысле рисунка и твердости линий говорят не только о талантливом дилетанте, а и о чем-то значительно большем.
Мы упомянули вскользь о том, что великий князь фотограф-художник. В сотнях великолепных снимков, в умении выбрать мотивы – угадывается артистическая, любящая природу натура. Серия зимних батальных жанров на фоне живописных Карпат – что ни снимок – шедевр.
Со свойственной ему благожелательностью великий князь охотно откликнулся на просьбу пишущего эти строки, – поместить некоторые фотографии в журнале.
Снимки мелькали с упругим коротким шелестом в крупных, длинных пальцах. Одни откладывались направо, со словами: “Это носит специальный характер”, другие ложились влево, сопровождаясь мягким, слегка грассирующим: “Это и для большой публики будет интересно”.
В последнем, как ни странно, сказывался опытный журналист, чутью которого позавидовал бы любой редактор.
Великий князь трогательной, скромной и простой любовью, он весь в этой чарующей простоте, – любит Россию и все русское. Любит нашу застенчивую деревню, любит озаренную вечерним солнцем равнину, когда гаснут порозовевшие дали, а перепел, спрятавшись в густой ниве, громко выводит свои до дерзкого смелые трели…
