Прошло сорок минут поиска, все светлее становилась восточная часть горизонта. Более десяти раз я слышал команды с земли о направлении полета "юнкерса". Оно часто менялось. Сохранялась только высота 1500-1800 метров. Выходило, что мы летали рядом друг с другом и часто находились в десяти пятнадцати километрах от наших кораблей. Теперь стало совсем ясно разведчик ждет свои бомбардировщики.
У меня на поиск оставалось максимум двенадцать минут, а я по-прежнему не мог обнаружить противника. Время больше не терпит. Прекратив радиолокационную маскировку, набираю высоту 1500 метров. Сейчас враги засекут меня и сообщат разведчику: "Рядом истребитель". Не спуская взгляда со светлой части горизонта, ищу силуэт самолета. Волнуюсь: неужели и рассвет не поможет обнаружить врага? Слышу только ровный, мягкий ритм работы мотора, переведенного на экономичный режим, и учащенный стук своего сердца. Неужели не обнаружу? Какой позор! Вот кончились и еще десять минут поиска... Все... Делаю разворот на последний галс и потом на посадку.
Не зря говорят в народе: "Кто ищет, тот всегда найдет". И вот он силуэт давным-давно знакомого Ю-88. Он на встречном курсе, чуть выше.
- Наконец-то встретились, вражище, - сказал я сам себе вслух. Теперь только скрытый разворот, мгновенное сближение до огня в упор - и конец фашисту.
Пилот Ю-88 меня не видел на темной стороне небосклона и продолжал полет по прямой.
От волнения секунды растягиваются чуть ли не в часы. Наконец "юнкерс" занял положенное место в сетке прицела, еще три-четыре секунды - и дистанция около сотни метров. Первый раз с начала войны открываю огонь по врагу, как в зоне учебно-боевых стрельб по буксируемому конусу. Стиснув зубы, плавно, чтобы не качнуть ручку управления, выжимаю общую гашетку. Две длинные огненные трассы 20-миллиметровых пушек мелькнули, пересекли левый мотор "юнкерса" и его пилотскую кабину... Погасли... Не меняя направления атаки для гарантии, теперь уже с дистанции пятьдесят - шестьдесят метров открываю снова огонь по центру фюзеляжа. "Юнкерс", распустив огненный хвост, вошел в отвесное пикирование, не сделав по мне ни одного оборонительного выстрела.
Больше задерживаться здесь нельзя - горючего в баках только на обратный путь и посадку. Убрав обороты мотора до предельно возможных, я развернул самолет в сторону аэродрома и передал по радио:
- "Заозерный"! (Новый позывной КП полка.) Я - "Тридцать третий", задание выполнил, "юнкерс" сбит в районе кораблей, иду на точку!
Ответа сразу не последовало. Потом раздался голос начштаба Тарараксина:
- "Тридцать третий"! Вас понял, понял, сейчас запрошу непотопляемых. (Так летчики в шутку при встрече называли офицеров и старшин с тральщиков бесстрашных "пахарей моря".)
Чем ближе подлетал к аэродрому, тем больше усиливалось чувство глубокой радости. Боевой успех, кажется, прибавил и физических сил. Ведь всю весну в эти белые ночи я много раз на своем "старичке" И-16 с номером 33 на борту гонялся за ночными разведчиками Ю-88 и До-215, и все безрезультатно...
Сегодняшняя победа - вторая за весь минувший период, достигнутая без помощи зенитных прожекторов. Первого фашистского разведчика, тоже Ю-88, мне удалось сбить ночью 30 июля 1941 года над железнодорожной станцией Йыхви в Эстонии.
Какая бы радость или горе ни заполняли душу и мысли летчика в полете, они уходят, когда пилот концентрирует внимание на посадке самолета. Особенно в сложных условиях: при плохой видимости или при почти полном отсутствии горючего.
Перед Кронштадтом я снизился до трехсот метров и собирался одним разворотом на 180 градусов зайти на посадочный курс. У меня возникло было желание дать над аэродромом короткую пушечную очередь в знак своей победы. Но едва я успел пролететь маяк Толбухин, как с разных сторон по моему самолету открыли огонь зенитчики. Пушечные и пулеметные трассы мелькали буквально перед глазами.
Я подумал сначала, что зенитчики отбивают атаку вражеского истребителя, перехватившего меня перед аэродромом. Поэтому машинально рванул самолет вверх, вправо, потом вниз, создав предельное боковое скольжение. Этот прием не раз спасал меня в воздушных боях. Но трассы зенитных и малокалиберных пушек следовали за самолетом. И не безрезультатно...
