На сердце у Хоу Лянпина лежал камень, он надеялся, что руководство выскажет слова критики. Однако их не последовало – напротив, его пригласили вечером на барбекю. Хоу Лянпин вежливо отказался: им с товарищами нужно еще раз всё обдумать и обсудить. При расставании Хоу Лянпин подавленно сказал:
– Прокурор Цзи, я в этот раз вас разочаровал?
Цзи Чанмин похлопал его по плечу:
– Разочаровал в чем? Нужно смотреть на вещи прямо! Истинная подоплека инцидента 16 сентября в целом прояснилась, доказательства того, что Оуян Цзин получила взятку в пятьсот тысяч, тоже на руках. К тому же есть еще одна неожиданная удача: дело о должностном преступлении негосударственного должностного лица в банковской системе! Неужто Цай Чэнгун давал взятки только Оуян Цзин? В других банках города тоже наверняка получали взятки. Кредитных банков много; каким же еще образом этот делец смог получить пятьсот-шестьсот миллионов? Ты должен всё это хорошенько расследовать, до самого конца!
Хоу Лянпин схватил руку своего руководителя, как если бы это была рука старшего брата, и импульсивно пожал.
Под вечер Хоу Лянпин решил сходить на спортплощадку. Пустынный участок за большим зданием прокуратуры обычно служил местом проведения спортивных мероприятий сотрудников органов общественной безопасности. Несколько парней играли в баскетбол. Хоу Лянпин принялся раскачивался на параллельных брусьях. Он любил этот вид упражнений. Как и Ци Тунвэй, он придавал большое значение бодибилдингу. Скинув верхнюю одежду, он одним махом взлетел на параллельные брусья и начал выписывать фигуры в воздухе. Когда у него бывало муторно на душе, он увеличивал нагрузку, как будто давая волю чувствам и стремясь довести себя до полного изнеможения. Хоу Лянпина снедало чувство подавленности из-за столь чувствительного поражения: он не ожидал, что Цай Чэнгун так жестоко его подставит, растерев в пыль все его гипотезы и став защитной стеной противника, который, оказавшись хитрым и мощным, исчез, не оставив и следа. Ну и каким должен быть следующий шаг? Что теперь делать?
Парни на баскетбольной площадке уже давно притормозили игру и, раскрыв рты, наблюдали за Хоу Лянпином: он, словно маятник, раскачивался на брусьях, и, казалось, никогда не остановится.
Поздним вечером в Цзинчжоу оживленнее, чем днем: неоновые огни магазинов слепят глаза, пешеходы теснятся, плечом к плечу передвигаясь в толпе, на улицах – поток машин. Приближался Праздник середины осени[59], и погоня за подарками заставляла всех хлопотать больше обычного. Человеческие отношения вышли на первый план, повседневная жизнь внезапно ускорилась, будто получив толчок, и все кругом испытывали необычайный подъем. Хоу Лянпин, направляясь в больницу к Чэнь Хаю, всю дорогу наблюдал картину царящей вокруг суеты. На небе сияла луна. Полнолуние еще не наступило, однако во все стороны, привлекая людские взоры, расходились волны серебристого света.
Чэнь Хая уже перевели в обычную палату. Хоу Лянпин, сидя рядом с койкой, на которой безмолвно лежал Чэнь Хай, смотрел на него и, как прежде, мысленно разговаривал со своим товарищем по борьбе, почти братом: «Чэнь Хай, я так несчастен! Сегодня во время трехсторонней проверки внезапно на сцене появились благородная А Чинсао[60], а Цай Чэнгун настолько погряз в преступлениях, что его и за человека уже считать нельзя. Он подготовил бегство Дин Ичжэня в Канаду – а кто его потенциальный выгодоприобретатель? Правильно, А Чинсао, и в ее откровенность мне, честно говоря, трудно поверить! Я разочаровал почтенного Цзи. Вот он – хороший человек, не стал пользоваться случаем, чтобы вычесать мою обезьянью шерсть, да еще на барбекю меня пригласил. Только как я мог, говоря по совести, идти туда? Стыдно же? Перед проверкой я говорил почтенному Цзи, что у нас прорыв в следствии, а в итоге наворотил дел; досадно так, что отлупил бы себя самого…»
Дверь в палату приоткрылась; за ней как будто показался человеческий силуэт. Во время мысленного диалога с Чэнь Хаем Хоу Лянпин не обратил внимания на эту мелочь. Его внутренняя сосредоточенность нарушалась лишь парой мух, которые шумно летали по палате и время от времени норовили сесть ему прямо на лицо. Хоу Лянпин встал, чтобы взять мухобойку и, нигде ее не найдя, стал размахивать руками, отбиваясь от мух. Неожиданно в палату ворвались двое верзил. Хоу Лянпин даже не успел глазом моргнуть, как его, застигнутого врасплох, уже тащили вон из палаты.
Только когда Хоу Лянпина приволокли прямо к полицейскй машине, его осенило:
– Так вы полицейские?
Один из верзил затолкнул его вовнутрь:
– Не болтай, садись назад!