– Судя по увиденному, в том, что Оуян Цзин отказала в кредите, нет ошибки!
Факты прошлого приобрели иной смысл. Ход пьесы внезапно изменился, и она, оставив намеченную колею, покатила в непредвиденном направлении. Похоже, в ходе следствия совершили ошибку. У Хоу Лянпина в горле пересохло, во рту появилась вяжущая горечь. Взяв чашку чая, он сделал несколько больших, шумных глотков.
В это время пришел сигнал от группы Лу Икэ и появилось изображение на мониторе, которое немедленно переключили на большой экран.
В приемной загородной виллы «Шаньшуй» Гао Сяоцинь, облаченная в деловой костюм, уверенная и основательная, разговаривала с Лу Икэ. Гао Сяоцинь тоже упомянула о новом важном обстоятельстве, сказав, что в 2010 году Цай Чэнгун, используя благоприятную конъюнктуру на рынке каменного угля, решил провернуть крупную сделку. Для этого он взял под высокий процент восемьдесят миллионов юаней для покупки прав на добычу угля на шахте «Цзиньсю» в Линьчэне. Дин Ичжэнь помог ему, обеспечив своим посредничеством получение разрешительных документов и выторговав при этом тридцать процентов акций дарения; таким образом, эти двое, по сути, уже давно партнеры.
Потрясенный Цзи Чанмин сказал, указывая на экран:
– Ого, Лянпин, смотри-ка, что творится; у тебя очки с носа еще не свалились? Этот твой друг детства, оказывается, давно уже партнер Дин Ичжэня! Вот так сюрприз!
Хоу Лянпин, моментально оказавшийся в весьма неудобной ситуации, лишь горько усмехнулся:
– Да уж, сюрприз так сюрприз!
На самом деле ему хотелось плакать. Он вспомнил, как Цай Чэнгун дома, в Пекине, неожиданно заявил на Дин Ичжэня. О чем только этот идиот думал тогда?! Сейчас стало очевидно, что Гао Сяоцинь говорит правду, а старинный приятель врал от начала до конца, а перед лицом ареста клевещет на других. Тот непослушный и непосредственный Цай Баоцзы, который в детстве списывал у него домашнее задание и хвостиком бегал за ним, исчез из его памяти безвозвратно. Из старого верного друга он превратило в прожженного барыгу.
С экрана монитора Гао Сяоцинь почем зря крыла Цай Чэнгуна:
– Этот лицемер и подлец умеет говорить разумно и складно, но когда ему что-то нужно – лжет и клевещет, не стесняясь. В деловых кругах Цзинчжоу его считают бесчестным и наглым, это один из самых нежелательных партнеров. Все стараются избегать его, некоторые вообще не поддерживают с ним никаких отношений.
Лу Икэ спросила:
– Но почему же вы вели с ним дела?
Гао Сяоцинь горько усмехнулась:
– Из-за Дин Ичжэня. Они, покупая шахту, застряли в активах, хотели дождаться улучшения конъюнктуры на угольном рынке, чтобы взять реванш. Они обратились ко мне за переходным кредитом в пятьдесят миллионов, дневная ставка четыре юаня за тысячу. Дин Ичжэнь просил меня о помощи – как я могла не помочь? И еще он сказал, что в залог пойдут права на акции «Дафэн», к тому же я заработаю проценты на переходном кредите, я и согласилась.
Лу Икэ зашла с другой стороны:
– Но была же и еще большая выгода? Земля под фабрикой ведь золотая?
Гао Сяоцинь в ответ спросила:
– Кто сказал, что там золотая земля? Предприятие до сих пор не снесено, презентаций с петардами и приветственными лентами нет – одна морока и больше ничего! Сейчас управа района не признаёт договор, подписанный Дин Ичжэнем, и принуждает нас вновь выплатить увольняемым работникам пособия по переезду. Мы как раз ведем сейчас переговоры!
Лу Икэ, внимательно посмотев на нее, спросила:
– Еще раз выдать пособия по переезду? То есть вы их уже выплачивали один раз?
Тут вскрылся еще один бессовестный поступок Цай Чэнгуна. Поскольку он оказался не в состоянии вернуть переходный кредит и огромные проценты по нему, права на акции «Дафэн» по закону должны перейти к новому владельцу – корпорации «Шаньшуй». В это время Цай Чэнгун вместе с Дин Ичжэнем вновь приехали к Гао Сяоцинь и заявили, что они в слишком затруднительном положении, увязли в долгах, и пособие по переезду должна выплатить корпорация «Шаньшуй». Гао Сяоцинь, указывая Лу Икэ на диван, сказала:
– Дин Ичжэнь сказал это, сидя вот тут! Он – распорядитель проекта «Гуанминху», как я могла не прислушаться? Я провела переговоры с Цай Чэнгуном, подписала дополнительное соглашение, а также выдала пособие на переезд – тридцать пять миллионов, и лишь после этого владелец прав на акции поменялся.
Лу Икэ снова спросила:
– А эти деньги Цай Чэнгун как использовал?
Гао Сяоцинь изящным пальцем очертила в воздухе круг:
– В тот же день отправил их в Банк народного благосостояния. Когда мы разговаривали с Цай Чэнгуном о перечислении ему денег, он еще не знал, что его основной счет арестован судебной палатой.
Лу Икэ сказала:
– Но Цай Чэнгун говорит, что крупные банки не давали ему кредит.
Гао Сяоцинь произнесла: