– Можете, можете! Да, а эти ваши аудиозаписи? Давайте-ка их все сюда!
У Цайся согласилась:
– Нет проблем, я изначально всё это записывала, чтобы использовать при разводе. Теперь мне это уже не нужно. Да и держать их здесь опасно – вполне возможно, что из-за них можно попасть в беду, забирайте-ка всё это побыстрее!
С этими словами она пошла в спальню, повозилась там какое-то время и вынесла пакет с аудиокассетами.
– Берите, всё здесь, однако стоимость кассет вы должны оплатить – сто сорок пять юаней шесть мао, у меня здесь есть товарный чек!
Хоу Лянпин, поколебавшись, вынул из кармана двести юаней и отдал У Цайся:
– Вот, пожалуйста. Сдачи не надо!
Когда они спустились вниз, У Цайся, бодро влилась в команду танцующих тетушек, как будто ничего и не произошло. А Хоу Лянпин и Лу Икэ сели в машину, присланную прокуратурой. Когда машина выехала на площадь микрорайона, Лу Икэ, глядя на танцующую У Цайся, тяжко вздохнула:
– Начальник Хоу, ну скажите, как она может называть это семьей!
Хоу Лянпин, ведя машину, с горечью ответил:
– Строго говоря, для обеих сторон это был брак по расчету! Таких удивительных семей мало найдешь, нам сегодня открыли на это глаза.
Лу Икэ возразила:
– Теперь взаимный расчет в браке вовсе не редкость, это наблюдается повсюду, особенно в больших городах с началом «эры накопления жилья»[71]. Вписание имени в документы на купленную перед вступлением в брак квартиру можно считать превентивной обороной.
Лу Икэ привела в пример свою близкую подругу. При вступлении в брак мужчина не вписал ее имя в документы при покупке квартиры, что ее неприятно задело. После заключения брака карьера мужа сложилась неудачно, деньги в семье зарабатывала жена, в конце концов она решила развестись. Так вот эта подруга говорила, что если б не развелась, то не оправдала бы надежд семьи мужа, ведь мужчина после развода остался при своей квартире! Хоу Лянпин слушал, не произнося ни слова.
Двести юаней – совсем небольшая цена за аудиокассеты. Но У Цайся сказала правду: изрядную часть аудиозаписи составляли стоны Лю Цинчжу и этой девочки. Почти всё, что имело ценность, У Цайся уже передала в полицию. Лу Икэ пошутила, что начальник департамента ввел прокуратуру в убытки на двести юаней.
В итоге бухгалтерскую документацию, о которой говорил Лю Цинчжу, так и не нашли. Однако если говорить о проделанной работе, то кое-каких успехов они достигли. За короткое время отдел общественной безопасности и прокуратура разными путями одновременно совершили прорыв. Упорство и целенаправленные усилия всё-таки принесли должную отдачу. Густой туман неизвестности немного рассеялся, постепенно обнажая облик противника…
Ша Жуйцзинь созвал совещание, но уведомления о повестке не было. Ли Дакан и Гао Юйлян, спеша на заседание, подошли к первому корпусу с разных сторон и неожиданно встретились перед входом в здание. Ли Дакан сам заговорил о Чжао Жуйлуне. Сказал, что этот негодник действительно страх потерял, если в такой ответственный момент примчался в Цзинчжоу вытаскивать засветившегося у проститутки заместителя главного судьи. Оказывается, причина в том, что в корпорации «Шаньшуй» у него есть пай. Да еще прежний секретарь, Чжао Личунь, ведет их всех к небольшой гражданской войне. Потом Ли Дакан спросил:
– Секретарь Юйлян, в больших делах мы придерживаемся определенных принципов. А в малых как обстоят дела? Разве есть где-то основания для гражданской войны?
Гао Юйлян, дружески улыбаясь, элегантно кивнул:
– Именно, именно! Дакан, по моему мнению, политическая ситуация в провинции сейчас весьма благоприятная, можно сказать, лучший исторический период. У этого отпрыска Чжао действительно ничего не получится!
В тот же самый момент сзади к ним подошел Ша Жуйцзинь и весело спросил:
– О каком отпрыске Чжао вы говорите? Не о сыне ли товарища Чжао Личуня – Чжао Жуйлуне? Я как раз хотел спросить вас, откуда это у Чжао Жуйлуна в нашей провинции так много коммерческих проектов. Народ бурно обсуждает их, особенно гастрономический городок на озере в Люйчжоу. Причем давно обсуждает! Можно сказать, эта тема вызывает всеобщий гнев, причем уже много лет. Вы что, не слышали?
Гао Юйлян грустно улыбнулся:
– Слышали, да что толку. Бросил бы камень в крысу, да боишься перебить посуду!
Ли Дакан поддакнул:
– Кто же отважится тронуть денежный печатный станок семьи Чжао?
Ша Жуйцзинь махнул рукой:
– Ну, не совсем так! В Люйчжоу есть секретарь райкома по имени И Сюэси – вот этот товарищ и тронул! Позвонил разок в Пекин прямо товарищу Чжао Личуню домой и сообщил, что готовится взяться за дело всерьез. Мы с товарищем Гофу несколько дней назад специально ездили встретиться с ним – он нам преподал живой урок. Обратно мы привезли массу учебных материалов с этого урока. Чуть погодя пригласим всех оценить их, а потом передадим в хранилище выставочного зала достижений реформ провинции.