Если для Лу Икэ этот путь казался полной скрытого смысла пьесой, многозначной и неясной, то Хоу Лянпина, вышедшего в поход, ожидали опасные приключения. Положительный герой пьесы, едва оказавшись на сцене, чуть не попал в крупную переделку.
Выйдя из лифта на двадцать восьмом этаже здания Нефтегазовой корпорации провинции, Хоу Лянпин сразу почувствовал, что происходит что-то странное. Стойка секретаря напротив лифта функционировала в автоматическом режиме, в коридоре – ни души, большие двери офиса председателя правления и по совместительству директора были наглухо заперты. К счастью, навстречу поспешно проходила уборщица со шваброй в руках. Хоу Лянпин, окликнув, остановил ее и спросил, у себя директор Лю, Лю Синьцзянь. Уборщица, напряженно, как болванчик, качая головой, сказала:
– Я не знаю, не знаю.
Сказав это, она бросилась в лифт и уехала вниз.
Ситуация была скверная, возможно, Лю Синьцзянь был заперт изнутри! Принимая во внимание специфичность и важность Лю Синьцзяня как фигуранта дела, Хоу Лянпин мгновенно сориентировался и отдал приказ судебному приставу вскрыть дверь. Группа судебных приставов вышла вперед. Когда замок сломали, а затем под напором открылись двери, судебные приставы ворвались в кабинет. Хоу Лянпин немедленно вошел следом. И тут им предстала поразившая всех картина…
Бывший в свое время военным разведчиком, председатель правления и по совместительству директор Нефтегазовой компании провинции Лю Синьцзянь с фруктовым ножом в руке стоял на большом офисном столе возле окна, и, прижав нож к сонной артерии на своей шее, громко сипел:
– Не подходѝте, вы… Вы все, не подходѝте! Вы… если вы подойдете, я убью себя…
У Хоу Лянпина оборвалось сердце, вот же попали! Лю Синьцзянь был ключевой фигурой этого дела, если с ним произойдет несчастный случай, всё пойдет прахом! Нужно обязательно быть осторожным. Думая так, Хоу Лянпин медленно вошел в офис и успокаивающе сказал:
– Директор Лю, пожалуйста, успокойтесь немного, опустите нож!
Лю Синьцзянь завопил:
– Вы все сначала отойдите назад, дайте мне время успокоиться!
Хоу Лянпин всё-таки попытался приблизиться:
– Это можно, однако прошу вас, сначала положите нож!
Лю Синьцзянь неистово приплясывал, размахивая ножом:
– Нет, нет, сначала вы отойдите назад, все отойдите назад…
Хоу Лянпину, опасавшемуся еще большего напряжения и колебавшемуся, оставалось лишь отойти на несколько шагов:
– Директор Лю, ситуация такова, как есть, прошу вас немного образумиться! Вы из военных, к тому же столько лет отработали с нашим бывшим секретарем парткома провинции Чжао Личунем, как минимум, должны понимать… Не ставьте себя и нас в неловкое положение, у нас сегодня всего лишь очередной вызов на допрос.
Лю Синьцзянь холодно усмехнулся:
– Хватит уже, я знаю, что вы хотите сделать, быстро отошли назад!
Хоу Лянпин отошел к дверям еще на два шага, сделал жест, и судебные приставы тоже отошли назад.
В этот момент на корпусе видеорегистратора, прикрепленного к груди Хоу Лянпина, загорелся красный свет, показывающий, что идет запись. Указывая на индикатор, Хоу Лянпин сказал:
– Директор Лю, в этом видеорегистраторе в настоящий момент идет запись, все ваши действия попадают в объектив. Я хочу, чтобы вы успокоились. Когда потом будете это смотреть, вы возможно раскаетесь, только будет уже поздно!
Лю Синьцзян вздохнув сказал:
– Я уже раскаиваюсь, да поздно! Люди давно намекали мне, что пора укрыться за границей, а я не слушал!
Хоу Лянпин немедленно подхватил:
– Вот оно, оказывается, как? Хотели, чтобы вы смылись подобно Дин Ичжэню? Директор Лю, скажу вам честно, жизнь Дин Ичжэня за границей вовсе не так хороша, сейчас он в одном китайском ресторанчике моет тарелки и очень опасается местной китайской мафии!
У Лю Синьцзяня сорвалось с языка:
– Не трепись, Дин Ичжэнь сейчас в Африке, он в Гане создал компанию по золотодобыче!
Хоу Лянпин насторожился:
– Директор Лю, откуда вам это известно? Скажете – вам зачтется!
Лю Синьцзянь снова холодно улыбнулся:
– Что зачтется? Я сначала полосну себя ножом, потом тело опрокинется назад, с двадцать восьмого этажа упадет вниз, и всё будет кончено!
Лю Синьцзянь крикнул:
– Хоу Лянпин, я тебя знаю, мне давно уже сказали… сказали, что ты черствый, бесчувственный человек, что если попадешь к тебе в руки – то всё кончено!
При этом он размахивал руками, в которых держал нож для нарезания фруктов.
Хоу Лянпин мягко улыбнулся:
– Как раз наоборот, попадете ко мне в руки – и обретете спасение! Только сначала положите нож, хорошо?
Лю Синьцзянь, размахивая ножом, закричал:
– Тогда сначала пусть приставы выйдут!
Хоу Лянпин заметил, что офисный стол стоит рядом с окном и стеклянное окно открыто нараспашку. Действительно, если будет так, как сказал Лю Синьцзянь, то глава правления и директор полетит вниз с двадцать восьмого этажа, и всё действительно будет кончено. Нужно как-то успокоить его, пойти на уступку. Тогда, собравшись с духом, он приказал приставам:
– Выйдите, нам с директором Лю нужно поговорить отдельно.