Хоу Лянпин молча слушал эту тираду, думая про себя, что ведь это тоже талант. Вот так свободно наизусть читать «Манифест коммунистической партии». Книжные шкафы в офисе забиты классикой марксизма-ленинизма, поднимешь глаза – ряды великолепных изданий сверкают, как Великая стена. Говорили, что этот старый директор под классические красные фильмы всё еще мог пустить слезу, особенно любил фильм «Ленин в октябре». Лю Синьцзянь отличался необычной любовью к революции и ее вождям, и это не казалось поддельным. Если подумать, то этот бывший разведчик, пройдя прекрасную подготовку в вооруженных силах и став старшим секретарем Чжао Личуня, тоже славно потрудился. Его коллеги хорошо оценивали его необычайную память, поражавшую всех вокруг. Не говоря уже о том, что он мог по памяти декламировать большие отрывки из «Капитала».
Лю Синьцзянь между тем уже не декламировал. Внезапно взяв паузу, он со вздохом выдал:
– «Пролетариям нечего терять, кроме своих цепей. Приобретут же они весь мир!» Как прекрасно сказал великий вождь!
В это время в кабинет вломились давно ожидавшие случая судебные приставы и скрутили Лю Синьцзяня, надев на него наручники. Лишь теперь сердце Хоу Лянпина успокоилось:
– Директор Лю, вы сейчас пролетарий? На вашу долю достались цепи, а утраченной будет вся жизнь! Пошли, вы тоже сегодня намаялись!
Прежде чем выйти за дверь, Хоу Лянпин мимоходом закрыл распахнутое большое окно, так долго заставлявшее его дрожать от страха.
Наблюдатель, постоянно следивший из противоположного дома за движением в этом окне, впал в недоумение с того самого момента, когда Лю Синьцзянь втянул перекинутую за окно ногу обратно в помещение:
– Э, куда делась нога?
Выискивая ее, наблюдатель переместил окуляры бинокля вверх-вниз, влево-вправо. Окон в здании – множество, отражение бьющего в стекло солнца слепило его. Нога то появлялась, то исчезала, заставляя его мучиться. Лишь когда окно в офисе Лю Синьцзяня захлопнулось, наблюдающий понял, что произошла большая беда и хорошего представления не будет! Чертыхаясь про себя, он безнадежно опустил бинокль.
В это время из мобильного телефона раздался выразительный голос:
– Алло? Ну что там?
Наблюдатель доложил:
– Ногу не видно! Этот слюнтяй так и не прыгнул…
В тот же день, уже после задержания Лю Синьцзяня, Хоу Лянпину позвонил Ци Тунвэй, приглашая его на ужин на виллу «Шаньшуй». Это было удивительно. Но еще более удивительным было другое – когда Хоу Лянпин ответил, что он занят следствием и поехать не может, Ци Тунвэй откровенно сказал:
– Не по задержанному ли Лю Синьцзяню из Нефтегазовой корпорации? Сынок бывшего секретаря парткома Чжао Личуня – Чжао Жуйлун – приехал по этому делу, хочет встретиться с тобой. Думаю, это и желание старого секретаря.
В голове Хоу Лянпина мелькнуло: такая быстрая реакция, и напрямую! Есть шанс! Однако он прикинулся изумленным:
– Приехал вытаскивать человека? Могу ли я присоединиться?
Ци Тунвэй сказал:
– А что мешает? Я буду с тобой, чего ты боишься?
Хоу Лянпин умышленно заявил:
– История с Лю Синьцзянем очень непростая, человек задержан, дело возбуждено!
Ци Тунвэй примирительным тоном произнес:
– Человека задержали – можно отпустить, возбудили дело – можно закрыть!
Хоу Лянпин тут же вздохнул:
– Так ли это просто, староста? Я всё-таки не ты, я только несколько месяцев как переведен, разве я могу делать, что мне в голову взбредет? Пожалуй, лучше всё-таки не буду присоединяться.
Ци Тунвэй упорствовал:
– Ну, тогда приезжай, споешь. Тетушка Ацин спрашивает, твоя фамилия Чан или Ван!
Убрав мобильник, Хоу Лянпин усмехнулся. Такого результата он не ожидал: операция «Острый меч» привела к тому, что большие черти повысовывали головы. На этот раз появились уже не просто черные пауки, скрытые в паутине. С намерением вытащить человека появился представитель клана Чжао, бывшего секретаря парткома провинции. То тут, то там стал показываться частями сам дракон, ранее невидимый! И Ци Тунвэй, начальник Департамента общественной безопасности, вдруг так подставляется, не щадя самого себя! Что это значит? Как тут не разведать всё до конца? Похоже, задержание Лю Синьцзяня точно попало в жизненно важную, болезненную точку противника.
Хоу Лянпин, прибыв в кабинет главного прокурора, официальным тоном сделал срочный доклад Цзи Чанмину.
Цзи Чанмина тоже поразил результат: неужели так быстро вспугнули Чжао Личуня? Сам Ци Тунвэй отваживается открыто вытаскивать человека, это же полное раскрытие карт! Поэтому Цзи Чанмин, решив, что это Хунмэньский пир[77], посоветовал Хоу Лянпину не ехать. Но Хоу Лянпин чувствовал, что лишь подобное стечение обстоятельств позволит ему узнать скрытые намерения противника, поэтому считал, что ехать должен. Цзи Чанмин медленно расхаживал, размышляя, по кабинету, совсем не глядя на Хоу Лянпина: