– Четыре года в университете этот Хоуцзы спал на нижнем ярусе – неужели потому, что я такой уступчивый? Я тоже хотел спать внизу, но не спал ведь! Теперешний начальник Хоу в те годы был слишком резвой обезьяной, он же не ложился в постель, а впрыгивал! Когда я поначалу устроился на нижней кровати, он поистине проявил большую обезьянью хитрость и частенько будил меня своими прыжками. Если вечером этот парень не возвращался, я не отваживался засыпать в его отсутствие – в конце концов, пришлось по собственной воле уступить ему нижний этаж. Хоуцзы, прошу тебя, не прыгай, лежи поспокойнее на своем нижнем ярусе!
Все захохотали. Старый Чэнь Яньши с супругой смеялись до слез: эти двое однокашников и правда большие шутники.
Незаметно они выпили целую бутылку «Особой Цзинчжоуской»; но если Хоу Лянпин умел пить, то Чэнь Хай явно перебрал. К тому же прошлой ночью он совсем не спал, так что теперь его закачало и глаза затуманились. В итоге, как только его тело коснулось кровати, он тут же захрапел.
Лишь тогда Хоу Лянпин пояснил Чэнь Яньши настоящую цель визита – его очень заинтересовало то самое письмо со швейной фабрики «Дафэн». Действительно, директор этого предприятия Цай Чэнгун был другом детства Хоу Лянпина. Он и раньше уже звонил, жаловался, что его обманули и отобрали права акционера. Но Хоу Лянпин тогда думал, что это обычные экономические споры, и не придал им значения. Сегодня, невольно узнав, что старик тоже подписался под жалобой, он уже не мог пренебречь этим. Чэнь Яньши сказал:
– Это ты правильно сделал, Чэнь Хай вот не принял во внимание мою жалобу.
Хоу Лянпин попросил рассказать подробности. Чэнь Яньши, прищурившись, призадумался и начал вспоминать. В тот год швейная фабрика являлась государственным предприятием, и он, будучи вице-мэром Цзинчжоу, отвечал в это время в основном за реформу по акционированию предприятий, чтобы рабочий коллектив имел на руках акции. Позже он покинул Цзинчжоу, переведясь на работу в прокуратуру провинции, рабочие же, если у них возникали какие-то дела, по-прежнему обращались к нему.
В прошлом году разгорелся экономический конфликт – Цай Чэнгун, используя право долевой собственности, взял под залог у корпорации «Шаньшуй» пятьдесят миллионов, а когда подошло время, не смог их вернуть. По решению суда права акционеров перешли к корпорации «Шаньшуй», и предприятием «Дафэн» завладели другие люди. Сейчас цена земли в Гуанминху взлетела вверх, говорят, что один только участок, на котором стоит предприятие, стоит уже миллиард! Рабочие, держатели акций, пошли на отчаянный шаг – они захватили территорию фабрики, не соглашаясь передавать ее корпорации «Шаньшуй». Цай Чэнгун исчез – говорят, что он сбежал в Пекин подавать петицию.
Хоу Лянпин спросил:
– Ну и какое отношение это дело имеет к сбежавшему вице-мэру Дин Ичжэню?
Чэнь Яньши продолжил:
– Кое-какое имеет. Дин Ичжэнь – главный распорядитель проекта «Гуанминху» и весьма близок с леди-боссом корпорации «Шаньшуй» Гао Сяоцинь. Рабочие подозревают, что с закладом прав акционеров дело нечисто. Вполне возможно, что Дин Ичжэнь кое-что получил от Гао Сяоцинь, поэтому они на него и заявили. У меня тоже такое чувство, что в этом деле есть сомнительный момент, и я надеялся, что руководство Цзинчжоу по закону защитит право собственности рабочих-акционеров. Кроме того, в заявлении я подробно описал ситуацию и подписался. Но руководство города не приняло это заявление во внимание. Начальник департамента Чэнь, мой сын, тоже не возбудил дело, чтобы тщательно всё расследовать. Решили, что это обычный экономический спор. С тех пор на мою голову посыпались проблемы; некоторые даже заподозрили меня в том, что я защищаю фабрику «Дафэн» и получаю за это деньги!
Хоу Лянпин задумался:
– Дядя Чэнь, у вас в руках есть какая-то конкретная ниточка?
Чэнь Яньши покачал головой:
– Хоу Лянпин, это вам придется приложить усилия для того, чтобы расследовать дело и найти такую ниточку! Сейчас факты таковы: Дин Ичжэнь сбежал. Как именно он сбежал? Поймайте Дин Ичжэня, и ниточек будет немало!
Хоу Лянпин горько рассмеялся:
– Так ведь Дин Ичжэня ваш сын упустил!