– Ну, так надо выявить как можно быстрее! Лянпин, скажи честно, раз уж речь зашла об этом, и я тоже не буду ничего от тебя таить. А в подходящий момент доложу обо всём секретарю Ша Жуйцзиню! Как заместитель секретаря парткома провинции, я имею прерогативу обращаться к первому лицу по принципиально важным вопросам. Ли Дакан – это не просто чиновник, в политике он тертый калач, и я предполагаю, что он может провести отвлекающий маневр: в ближайшее время проявит инициативу и разведется с женой!
Хоу Лянпин нерешительно спросил:
– Учитель Гао, вы считаете, что есть основания волноваться? Не стоит ли еще раз всё проверить? Может, не надо торопиться?
Гао Юйлян ответил:
– У меня есть чувство меры. Пусть сегодняшний разговор останется между нами. До выяснения обстоятельств не нужно никому об этом говорить, включая и почтенного Цзи! Если проблема не в Ли Дакане, так и ладно, если же в нем, нужно будет докладывать об этом через товарища Ша Жуйцзиня в ЦК, чтобы ЦК провел расследование и разобрался в этом деле!
Хоу Лянпин, кивнув головой, ответил:
– Учитель, я понял!
Гао Юйлян снова предостерег:
– И еще: обрати внимание на безопасность Чэнь Хая – повторения подобных вещей нельзя допустить!
В ответ Хоу Лянпин доложил:
– Есть, учитель Гао, я уже принял меры.
В это время У Хуэйфэн, завершив все приготовления, подала спиртное и закуски – мужчины наконец-то прекратили обсуждение деловых вопросов и приступили к трапезе.
Хоу Лянпин регулярно навещал Чэнь Хая в госпитале. Каждый раз, видя своего друга без сознания, он ощущал режущую боль в груди и чувствовал себя так, словно его собственное сознание покрыли какими-то невыцветающими красками. Сейчас ему оставалось лишь уповать на медицинское чудо, но оно всё никак не происходило.
В диспетчерской Лу Икэ заговорила об одном обстоятельстве. Главный прокурор Цзи сказал, что городской отдел общественной безопасности запросил санкцию на арест Цай Чэнгуна. Он почувствовал тревогу: а ведь они, пожалуй, санкционируют арест Цай Чэнгуна для того, чтобы отбить право на ведение расследования. Нужно добиться, чтобы прокурор Цзи пока не давал санкции. Лу Икэ прекрасно понимала: Цай Чэнгун – главный заявитель по должностному преступлению и, кроме того, важнейшее лицо, имеющее отношение к инциденту 16 сентября. Полномочия на ведение дела должны быть сконцентрированы здесь, в прокуратуре. Однако она в нерешительности сказала:
– Но, начальник Хоу, если мы обратимся к прокурору Цзи с тем, чтобы он не санкционировал арест Цай Чэнгуна, сделает ли он это? Разве что если будет прорыв в расследовании по делу Оуян Цзин – в противном случае мы потеряем инициативу.
Хоу Лянпин, наблюдая через систему видеонаблюдения палату Чэнь Хая, произнес:
– Лу, если так, тебе и Чжан Хуахуа придется ударно потрудиться и добыть материалы по Цай Чэнгуну, как можно быстрее возбудить дело и запросить санкцию на арест от нас – от Департамента по противодействию коррупции. Если мы потеряем право на ведение дела, Чжао Дунлай будет водить нас за нос по своей прихоти. А мы ведь так и не знаем, что он задумал!
Лу Икэ ответила:
– Так и есть, но что-то в этой секретности не так. Однако если мы запросим санкцию на арест без достаточных доказательств, Цай Чэнгун может избежать ареста: он хоть и подозревается в даче взятки, но пришел с повинной и способствовал расследованию, указав на других участников преступления
Хоу Лянпин объяснил подчиненной:
– В обычной ситуации это так, но сейчас дело особое. Для безопасности заявителя, как и для благополучного расследования дела о должностном преступлении Оуян Цзин и Дин Ичжэня, нужно не только требовать ареста Цай Чэнгуна, нужны еще достаточные доказательства по делу. Кроме того, вес преступления, по которому мы будем просить санкцию на арест, должен превысить тот, о котором заявил городской отдел общественной безопасности! Лишь так прокуратура сможет объединить дела и получить Цай Чэнгуна. Кроме того, следует помнить еще об одном особом обстоятельстве: Цай Чэнгун сейчас залечивает раны в госпитале городского отдела общественной безопасности.
В это время пришла следователь Чжоу Чжэн, приняла дежурство, и Хоу Лянпин вместе с Лу Икэ покинули госпиталь. Не договорив о работе, Хоу Лянпин пригласил Лу Икэ на чашку кофе. Дойдя до перекрестка, они подошли к кафе, толкнули дверь и вошли внутрь. Помещение было наполнено приглушенным светом, мягко льющейся музыкой и благоуханием кофе. Они нашли место возле окна, и Хоу Лянпин заказал для Лу Икэ напитки и европейские пирожные, а себе – чашку латте. Уличные фонари осветили силуэт Лу Икэ: она сидела, склонив голову, и с печальным видом помешивала свой напиток. Их глаза встретились, и она вздохнула – вспомнила о том, как в тот вечер с Чэнь Хаем выпила здесь чашку кофе.