Джордж Шрайвер взял жену за руку, и, оставив Мэтью Кауэрта рядом с брошенным триммером, они удалились в свой темный опустевший дом.
Позвонив Фергюсону, журналист поразился радостному голосу бывшего заключенного. Казалось, тот стоит рядом с Кауэртом, а не разговаривает с ним по телефону.
— Огромное вам спасибо, мистер Кауэрт! Если бы не вы, не знаю, что со мной стало бы.
— Наверное, рано или поздно все кончилось бы хорошо.
— Нет, я знаю, что это случилось только благодаря вам. Если бы не вы, я по-прежнему сидел бы в камере смертников.
— Что вы собираетесь теперь делать?
— О, у меня грандиозные планы, мистер Кауэрт! Я хочу многого добиться в жизни. Прежде всего я окончу учебу. Потом я буду делать карьеру! — заявил Фергюсон и добавил: — У меня такое чувство, что теперь я могу делать все, что мне заблагорассудится.
Слова Фергюсона почему-то поразили Кауэрта, но он отогнал сомнения и спросил:
— Как ваша учеба?
— Теперь, когда жизнь меня многому научила, — усмехнулся Фергюсон, — я знаю гораздо больше, чем раньше. Я все как-то по-другому воспринимаю. Наверное, я не зря сидел в тюрьме.
— Вы собираетесь жить в Ньюарке?
— Точно не знаю. Я и забыл, что тут бывает так холодно. Наверное, лучше поеду на юг.
— В Пачулу?
— Вряд ли, — немного поколебавшись, ответил Фергюсон. — Когда я вышел из камеры смертников, мне в Пачуле не очень обрадовались. Люди странно смотрели на меня на улице. Я слышал шепот за спиной, на меня часто показывали пальцем. Стоило мне зайти в какой-нибудь магазин, как к нему тут же подкатывала полицейская машина. Такое впечатление, словно в Пачуле все ждали, что я вот-вот кого-нибудь убью. Когда по воскресеньям мы с бабушкой заходили в церковь, на нас оборачивались все прихожане. Я начал искать работу, но мне везде говорили, что уже кого-то нашли. Так вели себя со мной все — и белые, и черные, как будто я был прокаженным, которого они вынуждены терпеть в своей среде. Мне это очень не понравилось, но что я мог с этим поделать?.. Однако во Флориде есть не только Пачула. На днях мне позвонили из церкви в Окале и попросили приехать к ним, чтобы рассказать прихожанам о том, что я пережил. Мне уже не раз звонили с такими просьбами. Выходит, меня не везде считают бешеной собакой, — может, так думают только в Пачуле? Боюсь, они не изменят своего мнения обо мне, пока жив Тэнни Браун.
— Вы будете мне звонить?
— Обязательно, мистер Кауэрт! — пообещал Фергюсон.
В конце января, почти через год с того дня, когда Мэтью Кауэрт получил письмо от Роберта Эрла Фергюсона, репортеру присудили премию Ассоциации журналистов штата Флорида. Вскоре последовала премия имени Дж. К. Пенни от Института журналистики штата Миссури и премия имени Эрни Пайла от фонда Скрипса-Говарда.
В то же время Верховный суд штата Флорида утвердил приговор, вынесенный Блэру Салливану, который не замедлил позвонить из тюрьмы:
— Это вы, Кауэрт?
— Слушаю вас, мистер Салливан.
— Вы слышали о решении Верховного суда?
— Да. Что вы теперь собираетесь делать? Вам следовало бы сейчас звонить не мне, а адвокату.
— Неужели вы считаете меня совершенно беспринципным человеком, мистер Кауэрт?! — расхохотался Салливан. — Вы думаете, я не в состоянии сдержать данного слова?
— Не знаю, мистер Салливан, может, я просто думаю, что никому не стоит умирать раньше времени.
— Откуда вам знать, может, пробил мой час взойти на эшафот.
— Может быть.
— Кроме того, вы вообще ничего обо мне не знаете. Вы наверняка считаете меня человеком без будущего, однако здорово заблуждаетесь. Имейте в виду, что я еще преподнесу вам сюрпризы.
— Я их с нетерпением жду.
— Знаете, мистер Кауэрт, интереснее всего то, что все это меня на самом деле забавляет.
— Рад за вас.
— Имейте в виду, что мы с вами еще поговорим накануне моей казни.
— А вам уже сказали, когда это произойдет?
— Нет… Не могу понять, отчего этот губернатор все время тянет кота за хвост.
— Вам действительно хочется умереть, мистер Салливан?
— О, у меня большие планы, Кауэрт! Я ведь собираюсь не только умереть… Ну хорошо, я позвоню вам позже…
Когда Салливан повесил трубку, Кауэрт вздрогнул: у него было ощущение, словно он только что разговаривал с мертвецом.
Первого апреля Кауэрту присудили Пулицеровскую премию за выдающиеся успехи в области региональной журналистики.
