— Видите ли, Кауэрт, даже такой глупец, как вы, не поверил бы нам, сложись все немного по-другому. А так вы попались в нашу ловушку. Еще бы вам было в нее не попасться! Подумать только, с одной стороны, несчастный, несправедливо обвиненный в убийстве негр — жертва расизма и предрассудков! А с другой стороны, извращенец-белый — кровопийца, маньяк, серийный убийца! Какая тема для статьи! Читая ее, я прослезился от умиления. И все, что мне нужно было для этого сделать, — сказать вам про нож и в нужный момент написать письмо родителям этой девчонки. И при этом мне обязательно нужно было отрицать свою причастность к этому убийству. Кстати, это было совсем не трудно, ведь я же ее не убивал! Чтобы в ложь поверили, в ней должна быть крупица правды. Видите ли, если бы я вот так просто взял и заявил, что это я убил Джоанну Шрайвер, вы наверняка умудрились бы доказать, что я этого не делал. А стоило мне начать это отрицать, как вы и другие ваши слабоумные коллеги в газетах и на телевидении немедленно перестали сомневаться в том, что убийца этой девочки именно я. С помощью этой уловки я приоткрыл ворота тюрьмы, а вы распахнули их настежь, и Роберт Эрл Фергюсон вышел на свободу! — с хриплым смехом подытожил Салливан.
— Чем вы можете доказать, что это правда?
— Двумя трупами в доме на Тарпон-драйв. Это номер сорок и номер сорок один.
— А зачем вы все это мне сейчас рассказали?
— Видите ли, — с торжествующим видом заявил Салливан, — об этом мы с Робертом Эрлом Фергюсоном, конечно, не договаривались. Перерезав горло обитателям дома на Тарпон-драйв, он считает, что выполнил данное мне обещание, в обмен на которое я подарил ему жизнь. Но ведь тем самым он обрек меня на смерть. Вы не находите, что это несколько несправедливо?.. Роберт Эрл Фергюсон не учел того обстоятельства, что у Блэра Салливана очень длинные руки! — Убийца покачал бритой головой. — Кроме того, Кауэрт, я не тот человек, которому стоит безоговорочно доверять. Как знать, может, вы поможете мне отправить на тот свет и Роберта Эрла Фергюсона. В этом случае число моих жертв возрастет до сорока двух. Видите, я упорно иду на рекорд!.. Ну как? Вам понравилась моя последняя шутка, которую я сыграл с Фергюсоном?
— А что, если я вам не верю?
— Ну конечно же! Кто ж поверит такому человеку, как я?! Всем нужны доказательства… Кстати, чем, по-вашему, занимается Фергюсон с того момента, когда вы выпустили его на свободу?
— Учится, выступает в церквях…
— Не смешите меня, Кауэрт! — перебил журналиста Салливан. — Неужели вы считаете, что три года в камере смертников прошли для Фергюсона даром и он так ничему и не научился?
— Я не знаю, но…
— Вот именно! Вы ни черта не знаете! Так узнайте же! Уверяю вас, в связи с некоторыми недавними деяниями Фергюсона уже пролито немало слез.
Ошеломленный и раздавленный, журналист не находил слов.
— Мне нужны доказательства, — беспомощно твердил он.
— Вы, Кауэрт, — закатив глаза, заявил серийный убийца, — напоминаете мне престарелого полоумного средневекового монаха, высасывающего из пальца доказательства бытия Господня. Неужели вы не в состоянии отличить ложь от правды без всяких доказательств?
Кауэрт покачал головой.
— Я так и знал, — сокрушенно вздохнул Салливан. — Ну что ж, надо сказать, что я постарался разузнать у Роберта Эрла Фергюсона как можно больше про обстоятельства интересующего нас убийства. Эти сведения мне были нужны в качестве гарантии того, что Фергюсон выполнит свое обещание, а также для того, чтобы помочь прозреть даже такому глупцу, как вы, Кауэрт.
— О чем вы?
— Я загадаю вам своего рода маленькую загадку. Слушайте меня внимательно. Убийца спрятал не только нож, он спрятал еще кое-какие вещи. Надо сказать, что они спрятаны в весьма неприятном, можно сказать отталкивающем, месте, но при желании вы, Кауэрт, сможете узреть их воочию. Если у вас на заднице имеются глаза! — во все горло расхохотался Салливан.
— Я ничего не понимаю!
— Не важно. Поезжайте в Пачулу и вспомните там эти мои слова. Но имейте в виду — путь к вашему прозрению будет весьма зловонным! Ну что, Кауэрт? Как по-вашему, удалось мне напоследок убить Роберта Эрла Фергюсона так же легко, как я только что раздавил вас?.. Ну вот и все. Больше вы от меня ничего не услышите. Прощайте, Кауэрт. До встречи в аду!
Убийца медленно встал, скрестил руки на груди и отвернулся от журналиста. Плечи Салливана тряслись не то от страха, не то от смеха.
