Лилия опустила голову и обхватила кружку двумя руками. Закрыла глаза и коснулась губами напитка. Ирина и Арчибальд не сводили глаз. Нужно было убедиться, что весь этот инцидент пройдёт без последствий, которые лишь сломают жизнь их любимой дочери. Когда Лилия поставила пустую кружку на стол, задумалась ещё сильнее. А ведь и в самом деле, крови не было больше месяца. На доли секунды промелькнула мысль о том, что Изма, может быть, ещё вернулся бы, узнав, что Лилия на самом деле носит его дитя. Но во взгляде Ройдфорда принцесса видела, что всё, о чём она фантазирует – всего лишь глупые юношеские фантазии. Реальность сложнее, чем все эти мечты.
82 года, 189 день
Полдень. Лилия сидела за письменным столом в своей комнате, перебирая бумаги с личными записями. Рисунки, эмоции и чувства, выплеснутые на бумагу, когда Оритт и Лилия ещё были вместе, письмо с четверостишьем от Изма, которое он когда-то прикрепил к букету алых роз… Лилия тяжело вздохнула, когда на глаза попались страницы, где она описывала свою первую ночь… Она же на данный момент и была последней. Хоть та невыносимая боль уже не терзала, как бы то ни было, от таких записей снова начинало ныть сердце. «Какая же я была дура!»– шёпотом выругалась Лилия, переворачивая страницы дневника,– «Малолетка!».
Стук в дверь. Не отец. Отец стучал раз восемь, в то время как остальные всего три.
–Ваше Величество!– мужской голос за дверью,– Вам передали письмо.
–Войдите,– ответила девушка, закрывая книжечку. Что-что, а эти записи не стоило бы видеть даже незнакомцам. Даже краем глаза не стоило, не то чтобы читать. Дверь отворилась, и вошёл стражник. Мужчина кивнул в знак приветствия и протянул Лилии свернутый лист бумаги, обвязанный алой ленточкой. Принцесса невольно подумала, как же сильно Оритт любил красный цвет. Девушка взяла письмо, после чего стражник покинул комнату, закрыв дверь. Лилия осторожно развязала бантик и развернула бумагу, со слезами на глазах всматриваясь в эти неаккуратные буквы.
«Лилия. Не знаю, с чего начать. Я не мастак писать речи, говорить у меня вроде бы как получается лучше, но ты это и так знаешь. Прости меня. Я с самого начала поступал совсем омерзительно, но больше всего мне стыдно за слова, что я сказал тебе в последний раз. Твой отец дважды поставил меня на место. В первый раз, когда я использовал тебя, чтобы продвинуться по службе, а второй, когда оскорбил тебя. Я знал, что ты ждала меня, но не видел смысла навещать, спустив всё на свободное течение обстоятельств. Я не был занят, более того, я занимался такими вещами, о которых позорно рассказывать. Но я делал такие вещи не первый год. Ты просто стала очередным именем в списке. Сейчас это звучит низко, я сам это вижу, когда перечитываю то, что написал. Но ещё более низко, должно быть, звучит то, что я понял свою ошибку, лишь когда лежал там, на улице, лицом на дороге. В какой-то момент я даже подумал, что, если у меня всё же будет дочка, я не хочу, чтобы с ней поступили так же, как я поступил с тобой. И не только с тобой. Его Величество тебя очень любит, я видел это в его глазах. Я же тебя не любил никогда, но не о том речь. Я не должен был с тобой играть, не потому что ты принцесса. Потому что ты ещё ребёнок. Я получил по заслугам. И ты была права, что я негодяй. Не знаю, исправлюсь ли я теперь, но люди быстро не меняются. Мне даже не хватило смелости сказать тебе это в лицо. Я просто хочу проститься с тобой на хорошей ноте. Снова низко звучит, правда? Просто, никогда больше не говори со мной, даже если встретишь. Если увидишь – сделай вид, что не знаешь меня. И прошу, никогда не связывайся с такими, как я. Прости меня за всё. Оритт».
Лилия зажмурилась, глотая ком в горле. На губах искривлённая улыбка. Девушка прижала лист бумаги к груди и опустила голову, проваливаясь в мысли. Принцесса уже давно поняла, что всё кончено, но плакать вынудило не это. Часть её была счастлива от осознания, что хоть Оритт и был отвратительным человеком, но он попросил прощения. Он раскаялся, а это означало только одно: Лилия любила негодяя, но в этом негодяе всё же было хоть что-то хорошее. Лишь это грело душу сейчас, когда все записи о первой любви отправлялись в отдельный ящик в столе. Лилия никогда не забудет этого мужчину. Он лгал, но его ложь привела к выводам, насколько это приятно ощущать, что рядом есть человек, которому ты нужен, несмотря ни на что. «Благодарю тебя, папа!».
85 лет, 55 день
