По ночам у нас Васей война за вай-фай. Голова моей кровати находится прямо за стеной с антенной вай-фай. Со включенным интернетом я спать не могу, потому и выключаю на ночь, и после сорока пяти минут или часа тщетных попыток заснуть выхожу из спальни и нахожу интернет включенным. Иногда по два или три раза ночью приходится вставать из-за того, что предсказуемо просыпаюсь, как только Вася включает интернет. Он действует всегда подпольно, тишайше двигается по комнате, никогда не признается и винит свою сестру, которая тоже вполне может такое делать. У нее по ночам Смольный — подруги общаются. Узнать, кто из них включает интернет, невозможно. Из всей семьи спит только мама, хоть ей ни в школу, ни на работу. Она тоже бурчит по поводу вечернего отключения волшебного окна в мир. Две волны энергии в конфликте — угасающая моя и усиливающаяся всех остальных. Опять все против одного. Семья только разыгрывается к десяти вечера, а я им о режиме.
С учителями переговорила почти со всеми. Они жалуются, что он выключает камеру, но задания кое-какие делает. Говорят, что многим детям сложно, и утешают, что он войдет в колею. Вася уверяет и клянется, что они с Картером каждый день посвящают время домашнему заданию. Проверять мне он ничего не дает, помогать тоже.
У Васи нет смартфона. Я ему купила допотопный раскладной телефончик, и он его стесняется. Купила не для понтов, а чтобы с ним связаться. Сын его с собой не берет, не заряжает и оставляет с выключенным звуком — очередной саботаж. Мое желание идет вразрез с его желанием — не хочет он, чтобы я ему звонила. Бесполезный телефон.
Мой старый андроид, который прекрасно работал на вай-фае, он убил за одно касание, искупал. А играть в игры по ночам на чем-то надо. Приходит домой с телефонами Картера, которые тоже ломаются и меняются очень быстро. Или мучает мой комп, так как на школьном в игры нельзя играть. Новый домашний хромбук он убил за неделю. Взял его с собой на ночевку в палатку, и там кто-то на него прыгнул.
Обдумывала вариант купить ему телефон, чтобы дома сидел и играл. И даже пыталась с ним договориться на тему зарабатывания телефона, скажем, хорошими оценками. Но он не может сдерживать свои обещания и знает, что ему и так всё достанется даром. Зачем так мучиться?
Новому телефону жизни будет пару дней — слишком дорогая игрушка. А Картера никакой телефон не затмит.
Та же история с велосипедом. Я прописана в велосипедной мастерской, хожу туда каждую неделю. Вася-кентавр, ногами не ходит, и велосипеды под ним горят. Вася ездит сейчас на новом дорогом велосипеде — папа подарил на Рождество, которое еще будет. Этот велосипед уже три раза был в починке, не считая того, что его «чинил» сам Вася, и выглядит он так себе. Велосипедные мастера очень удивляются, как можно так быстро и непоправимо уничтожать велосипеды. Вещи невербально констатируют диагноз. Если не знать диагноз, то даже глядя на вещи моего сына, можно понять, что он — особенный ребенок. Его комната — тоже свидетельство бурного характера. Я обнаружила большую дыру в стене и, когда начала расспрашивать, поняла, что он продырявил стену головой, когда скользил по матрасу, подпрыгивая уже не помню на чем. Дыру он скрывал, но когда я увидела ее, согласился сходить в хозяйственный магазин, купить замазку и всё исправить. Новая подвальная комната — бывшее самое красивое место в нашем доме, уже украшена выбоинами и царапинами на полу и стенах. Глядя на эти повреждения, я вспоминаю слова доктора Тамини, что следующей в списке повреждений буду я.
После двух недель школы начинаются конкретные жалобы от учителей, особенно от учителя английского. Писать и читать для Васи крайне сложно, как я заметила при заполнении анкет для спортивной школы. Джейсон рассказал мне, что два раза в неделю в школу очно ходят особенные дети, Вася не один такой. Вася и слышать не хочет о школе, так как боится ковида и нужно вставать рано. На школьный автобус нельзя опаздывать. Уговаривала попробовать, и он наконец-то согласился на один раз. Через полчаса после того, как он зашел в школу, начал психовать, названивать мне и жаловаться. Сказал, что ему нужно сидеть на месте в маске, ни с кем не разговаривать, в туалет не выпускают, воды пить нельзя. Нужно сидеть на предписанных местах, и вокруг него пугающие, гукающие, больные дети. В обед тоже нельзя пройтись или отойти, надо сидеть в закрытом помещении. До конца дня он бы не дотянул. Утром не ест, в обед не ел, так как еда была несъедобная. К вечеру от голода точно был бы готов всех убить.
Я забрала его в мой обед, когда была возможность оторваться от работы. Вася заявил, что больше в эту школу не пойдет. Дальнейшие уговоры ни к чему не привели. Школа считает, что они оказали ему необходимую помощь и больше ничего предложить не могут. Я опять оказалась между двух огней.
