На следующий день всем надо было пересказывать эту историю — Нику, его менеджеру, Джейсону, который отправил сигнал Кори, ну и с самой Кори. Не считая Лоры и мамы. Ник обещал провести беседу с Васей. Бабушка пытается читать ему нотации и стыдить, но против лома нет приема. Оттащить ее тяжело, Вася вскипает за секунду. Лора хочет закатать ему истерику и доказать, что он блефует. Кори потребовала отдельной встречи с Васей и со всей семьей. Мне было велено устроить встречу с доктором Тамини. А домашнее задание так и осталось несделанным.
Я провела встречу с доктором Тамини, она уговорила его принимать таблетки. А утром — та же история, я опять умоляю Васю пить таблетки.
Мне надо спрятать в доме все опасные предметы. Таблетки уже давно в сейфе, под ключом, даже мелатонин, так как Вася и с ним не знает меры. Ножи надо убирать и вытаскивать по надобности, а потом прятать. Очень неудобно. Уксуса почти нет и, кажется, он за ним не полезет. Жидкость для стирки вряд ли можно выпить, пятновыводитель спрятала.
Меня гложет тревога и беспомощность. Эта ситуация возвращает меня в темные моменты абьюзивных отношений, когда я жила в напряжении от опасности и не знала, как себя защитить. Если бы у меня не было этого опыта, может, мои реакции были бы более адекватны? Я не понимаю, что такое «адекватно» сейчас, не вижу выхода.
Моим состоянием мы с Аней занимаемся несколько недель подряд. Медитации, дыхание, аффирмации. Дух вылетает из бренного тела, не хочет во всем этом находиться. Тело не слушается меня. Во сне нет отдыха, и снятся кошмары.
Тяжелее всего отсутствие режима у Васи. Я не могу заставить его есть и спать в социально-приемлемых рамках. По психотипу он сформированная личность, не ребенок, и ведет себя соответственно. Утром он не может проснуться, днем бурно выпускает энергию, затемно приходит и начинает выкручивать руки, голодный, но есть ничего не будет, и пререкается по поводу домашнего задания. Сложно не задание, а согласиться на то, чтобы его делать. К десяти вечера у него как раз новая волна энергии, и тут я выключаю интернет.
Война за вай-фай ставит меня перед выбором: либо молча выключать вай-фай и надеяться заснуть, либо идти и ругаться с Васей.
Через несколько дней после памятной поездки в психушку, измучившись, часам к двум ночи вспоминаю о том, что со мной так нельзя. Иду себя защищать. Захожу в комнату, и, конечно, он делает вид, что он спит. Я открываю одеяло, под которым лежит мой компьютер, и ору на него. Он открывает глаза и орет мне в ответ. Наша бесполезная перепалка подливает масло в огонь, теперь уже война как война.
— Мама, оставь меня! Я не сплю ночами, каждую ночь притворяюсь. Я не могу спать ночью. Ты меня мучаешь. Не даешь мне жить. Я хочу покончить с собой. Единственное, что отвлекает меня от этих ужасных мыслей, — это игры в интернете. Ты у меня забираешь последнее! — кричит Вася прямым текстом.
Обнять или отвлечь не получается. Мы выходим из его комнаты и идем в гостиную. Включаем свет, садимся на диван. Я даю ему выговориться.
Про «со мной так нельзя» не заикаюсь, боюсь. Он не услышит меня. Сын спускает пар, берет у меня мелатонин и идет спать.
Остаток ночи не могу заснуть. Эмоции колбасят мое тело, и мне не удается расслабиться. У меня замерзают ноги и не согреваются часами, при том что на мне два пуховых одеяла и две пары шерстяных носков, а еще не зима! Я борюсь с тревогой. Меня охватывает бессилие. Не могу ничего сделать. Задействовала все известные мне источники помощи и не вижу выхода. Психическое расстройство может лечить психиатр, но то, что нам предлагали, было не лечением, а дисциплинарными мерами.
Неразрешимый вопрос: что делать с Васей? Еще один — что делать с собой.
Я решила, что со мной так нельзя, и дальше что? А как же со мной можно? Такая обгорелая пустыня внутри. Может, мне самой не хочется жить, а Вася выражает мое подсознательное? Я так устала бороться, так устала искать помощи. Получаю в лучшем случае амбивалентные ответы или пазлы. Нужно вложить десять тысяч человеко-часов из моей единственной и не бесконечной жизни, чтобы получить такой же амбивалентный ответ.
В личной терапии прихожу к признанию своей чувствительности. Мое тело в критических ситуациях закрывается и замерзает, и в голове туман. Почти как мышь перед съедением, но у нее, говорят, в теле нет стресса. Я устала действовать вслепую. Я же не единственный человек на свете с ребенком с психическим расстройством? Где же те люди, которые мне могут рассказать четко и ясно, что делать?
Я хочу заснуть, устала от этой ваты в голове и зацикленных мыслей. Ах, как мне хочется уйти от этого всего! Мелатонин ночью сражается с адреналином, и адреналин побеждает.
