Мы нашли проход в Подземный мир, где брала начало вся жизнь в Эдеме, кроме нашей.
Неп нервничал из-за шума, и Джефф, чтобы успокоить шерстяка, гладил его по голове, не отрывая глаз от Подземного мира. Я видел, что он шевелит губами, и хотя слов было не слышно, но я точно знал, что говорит Джефф.
— Мы здесь, — шептал он себе. — Мы и правда здесь.
Тут Джефф показал мне наверх. На краю утеса над нами сидели четыре обезьяны и смотрели вниз, в дыру, плоскими эдемскими глазами. Каждая из обезьян зачем-то притащила к краю по большому камню. Вдруг обезьяны прыгнули в дыру, но не растопырив лапы, как те в лесу, а в обнимку с камнем, так что надувшиеся складки кожи замедляли падение. Обезьяны скрылись в дыре.
— Мы тоже так можем, — заметил я Джеффу чуть погодя. — Мы тоже можем сшить шкуры и сделать что-нибудь такое, чтобы замедлить падение.
Джефф покатился со смеху и никак не мог успокоиться. Даже я в конце концов не удержался и улыбнулся.
— Вечно я все о деле да о деле? Ты поэтому смеешься?
— Нет, не поэтому. Ты уверен, что все в мире — лишь орудие для выполнения твоего плана.
Джефф гладил Непа и все смотрел, как вода падает вниз, в пар.
— И как бы мы оттуда выбрались? — спросил он.
— По веревкам.
Джефф снова рассмеялся.
— Большие же должны быть веревки.
Шерстяк тяжело вздохнул, фыркнул, и Джефф занялся им. Я наклонился и заглянул в самую дыру. Пар немного рассеялся, и я снова увидел далеко-далеко внизу светящиеся деревья — красные, голубые, желтые. Вдруг там что-то мелькнуло: как будто десять-двенадцать красных огоньков скользили между светоцветов.
— Джефф! Скорее! Смотри!
Но не успел Джефф повернуться от Непа ко мне, как дыру уже заволокло паром, а когда снова развиднелось, движущиеся огоньки исчезли. Только я один заметил это длинное-предлинное существо, скользившее между деревьев.
— Что там такое?
— Ничего, просто деревья, — ответил я.
Я подумал: наверно, лучше никому не говорить, что я видел внизу существо в несколько раз больше любого известного нам животного.
— Мы нашли путь во Мраке, — сказал я, — и в один прекрасный день так или иначе найдем дорогу в Подземный мир.
— Как-нибудь в другой раз, — ответил Джефф. — Едва ли это выход из Долины Высокого Дерева.
Пожалуй, он прав. Пока непонятно, как нам спуститься туда. Да мы и так уже в какой-то дыре далеко-далеко от Семьи: зачем нам еще под землю лезть? (А вдруг, пока мы будем под землей, за нами прилетят? Что если мы застрянем в Подземном мире, а земляне будут прочесывать горы и леса, чтобы забрать нас домой?)
— Ну ладно, — согласился я, — но тогда нам все-таки придется вернуться во Мрак.
Я снял кольцо Джелы и принялся вертеть его в руках.
— Ты же сам понимаешь, что сейчас никто не согласится уйти с тобой во Мрак. Даже Джерри.
— Ничего, я подожду нужного момента. — Я покатал кольцо между ладонями. — Не можем же мы остаться здесь навсегда. Мы еще даже не вышли из Мрака.
Джефф ничего не ответил и только смотрел, как я играю с кольцом Джелы.
Я протянул ему кольцо. Джефф посмотрел на него и тут же вернул мне. Как будто кольцо, которое Анджеле подарили на Земле ее мама с папой, произвело на него не больше впечатления, чем красивый камешек или ракушка.
— Будь мы на Земле, — промолвил он, — мы бы говорили про Землю: «Мы здесь», — и она казалась бы нам обычным скучным местом, а Эдем — диковинной далекой планетой.
— Почему это?
— Ты — там, где ты есть, и это единственное место, где ты можешь быть. Здесь или нигде.
Я надел кольцо обратно на палец.
Еще одна обезьяна подтащила к краю дыры камень и сиганула вниз.
— Ты со мной? — спросил я.
Джефф рассмеялся.
— Ну конечно.
— Нет, я имею в виду, ты на моей стороне?
— Как это?
Я понял, что бессмысленно задавать ему такие вопросы. Мне всегда хотелось как-то сузить вопрос, исключить все лишнее, сосредоточиться на одной цели, чтобы все получилось, но Джефф был не таков. Он старался отвлечься от обычных вещей, взглянуть на мир шире, увидеть его целиком, а не какую-то одну сторону.
— Ну, мы же друзья? — смущенно уточнил я.
Джефф покатился со смеху.
Тут мы услышали крик в лагере и поспешили вернуться к остальным. Оказалось, у Джули Синегорки начались роды.
Роды у Джули длились целых два дня. Ребенок, похоже, застрял и, как Джули ни тужилась, не выходил. Джули кричала как резаная, и мы боялись, что она того и гляди умрет. Старомамки в Семье наверняка смогли бы ей помочь, мы же ничего такого не умели. Мы понятия не имели, с какой стороны к ней подойти. Все притихли, съежились, а Джули все вопила, вопила, вопила. Я старалась успокоить ее, как-то приободрить, и при этом чувствовала, как у меня внутри растет мой младенец, и гадала: неужели я тоже умру в родах?
Но наконец что-то сдвинулось, и младенец вышел. Это оказался крохотный-прекрохотный мальчик с мышиным рыльцем, синий, сморщенный. Он родился мертвым. Еще одна смерть, после гибели Сьюзи и ее младенца. Долина Высокого Дерева становилась все мрачнее и печальнее, как бы мы ни убеждали друг друга, что все в порядке.
