С этими словами Дженни стянула повязку сперва со своей головы, потом с моей и чмокнула меня в щеку. Поцелуй вышел слюнявый, как всегда у мышерылов.
— Ну уж если Дженни тебя поцеловала, я тоже хочу! — заявила Тина и стащила повязку. Кожа у нас была красной и липкой от пота. Тина медленно поцеловала меня, приоткрыв губы, как будто мы собирались переспать. Ребята одобрительно закричали.
Никогда прежде они не были так благодарны мне. Даже когда только пришли в Долину Холодной Тропы, — а ведь это произошло задолго до гибели Сьюзи, до того как по моей вине мы заблудились во Мраке и Джеффу пришлось нас выручать. До сих пор они то и дело ворчали, как будто я увел их силой, как будто они бросили Семью из-за меня, а вовсе не по своей воле. Но сейчас же, после того как мы с Джеффом действительно заставили их двигаться дальше и рисковали их жизнями, отправившись во Мрак с одним-единственным источником света, они были счастливы-счастливы-счастливы.
Не скрою, мне было приятно-приятно, но еще больше, чем похвалы, меня радовал вид простиравшегося внизу Большого Леса, вокруг которого не было никакого Мрака, за исключением того, откуда мы сейчас пришли.
Я заметил, что вдалеке свет Большого леса менялся. Между мерцающими огоньками деревьев, точь-в-точь как в Долине Круга, и приглушенным, ровным сиянием, больше похожим на свечение водорослей в озере или ручье, словно пролегала извилистая граница.
— Неужели это все вода? — удивился я про себя. Едва ли такое возможно. И все-таки я слышал, что на Земле встречаются озера в несколько раз больше кусков суши. Их называли «морями», но что это такое, никто в Эдеме не знал.
— А этот дурак Мехмет и остальные пятеро сейчас сидят в Долине Высокого Дерева и только и думают, как бы согреться, — фыркнул от смеха Дикс.
— Точно! — заорал Гарри. — Ха-ха! Сидят себе одни-одинешеньки в снегу.
Гарри покатился со смеху. С ним такое бывало: он принимался хохотать без остановки, как припадочный, и в конце концов казалось, что ему уже больно смеяться. Других это так сильно раздражало, что они кричали на Гарри, чтобы он заткнулся, и Гарри обижался и ревел, причем еще громче, чем смеялся. Но сейчас все смеялись вместе с ним, стоя на краю Мрака и глядя на простиравшийся под ногами огромный светлый мир, сверкающий, свежий, новый. Больше не будет темноты, снега и снежных леопардов. Теперь все это позади. Ни тебе голодных дней. Ни летучих мышей и трубочников на обед, потому что шерстяков не поймали. Это новое начало, новый мир, пространство, которое предстоит обживать многим-многим-многим поколениям.
Мы стали спускаться и через пару часов очутились на берегу ручья. Вокруг нас пыхтели деревья, а их светоцветы — белые, голубые, розовые, желтые, — освещали нам путь. Стада шерстяков поднимали головы от сияющих светоцветов и смотрели на нас, когда мы проходили мимо. Звери даже не пытались убежать.
Итак, мы пересекли Снежный Мрак и оказались в Большом лесу, на обширной-обширной равнине, про которую нам все это время твердил Джон: он не сомневался, что она существует. И в каком-то смысле жить стало легко-легко, куда легче, чем в Долине Круга. Здесь было столько фруктов, птиц и зверей — каменяков, шерстяков и их сородичей, которых мы назвали ширяками (они были крупные, как шерстяки, но с гладкой-гладкой кожей), — что за час-другой можно было запасти пищи на целый день. Не надо было мучиться бдни напролет, чтобы добыть пропитание, как в старой Семье. Джон предложил, когда наши малыши подрастут, снова открыть Школу и учить их писать и считать. Дескать, раз у нас теперь появилось свободное время, мы должны учиться и узнавать новое, как люди на Земле.
Мы нашли место для стоянки — в четверти дня ходьбы от края Мрака, возле длинного теплого светящегося озера, изгибавшегося, точно колено или перевернутая буква Г. Мы его так и назвали: Озеро Гэ. В нем было полно рыбы, устриц, уток. Вокруг озера и местами даже в нем самом росли деревья; их яркие светоцветы — белые, желтые, зеленые — склонялись к самой воде, источая густой сладкий запах. Вода с двух сторон защищала нас от леопардов, а у соединения берегов мы быстро выстроили небольшую изгородь и внутри получившегося треугольника чувствовали себя в безопасности. Под защитой изгороди мы полукругом возвели шалаши, а посередине выкопали две большие ямы для костра, глубокие-преглубокие, чтобы в них всегда тлели угли.
— Итак, — проговорил Джон, когда мы сидели возле костра за новенькой треугольной изгородью, — теперь леопарды нам не страшны, так что давайте уже построим нормальную изгородь.
Он хотел оградить большое-пребольшое пространство, как то, которое занимала старая Семья в Долине Круга, чтобы нашей новой семье было куда расти. А мы должны были помочь ему выстроить огромную Г-образную изгородь, которая вместе с берегами Озера Гэ образовала бы квадрат.
— Зачем нам это нужно? — резонно возразила Джела. — Ведь нас всего четырнадцать человек, не считая малышей.
