Дэвид повторил это и на сто шестьдесят пятой Гадафщине, и я знала, знала, знала, что он скажет это и теперь, на сто шестьдесят шестой: ребята сгинули в Снежном Мраке, сами виноваты, нечего было идти за Джоном, а мы дураки, что не разделались с ним, пока могли.
И вот мы снова теснимся на Поляне Круга между деревьями и камнями — новыми камнями (как по мне, они ничуть не похожи на старые), а внутри Круга сидит Каролина — сморщенная, старая и усталая. Рядом с ней — Митч, последний из Старейшин, последний из внуков Джелы и Томми. Митч — слепой, с жиденькими седыми волосенками и бородкой — ощупывает землю вокруг себя, как будто боится, что сейчас провалится в Подземный мир. А по ту сторону Круга скрючилась Секретарь-Ша с куском коры.
«Гаааааар! Гаааааар! Гаааааар!»
Помощники Совета не прекращают трубить в старые рога, потому что самые важные персоны еще не прибыли, а без них собрание не начнется.
«Гаааааар! Гаааааар! Гаааааар!»
«Гар-гар-гар-гар», наконец доносится в ответ, и на поляну на шерстяке, которого за прошедший год приручили специально для него, выезжает Дэвид Красносвет, Глава Охраны, во всем своем безобразии. Дэвид обводит нас свирепым взглядом, а за его спиной — Охрана: тридцать-сорок молодых мужчин, переглядываются и ухмыляются друг другу. На плечах у них — копья черного стекла. Дэвид ведет их за собой вокруг поляны, по краю Круга, чтобы мы все видели, кто тут на самом деле принимает решения: те, кто приходит на Гадафщину, когда им вздумается, а все их ждут и даже не пикнут, на сколько бы они ни опоздали. Вот кто у нас теперь главный, а вовсе не старая Каролина.
Продемонстрировав всем свое превосходство, охрана собирается группой между Кругом и остальными членами Семьи. Двое приспешников помогают Дэвиду слезть с шерстяка. Новоприбывшие садятся на корточки, и Дэвид жестом велит Каролине начинать Гадафщину.
Шея Тома, когда они обрели такую власть? Почему мы им ее отдали? Дэвид рос обычным парнишкой из группы Красных Огней. Я помнила его еще малышом: сама я была новошерстком. Мне он уже тогда не очень-то нравился. Он с детства никого не любил, но все-таки когда-то я о нем заботилась. Нас, мышерылов, частенько обижают, поэтому нам приходится друг друга защищать. Я и не ожидала, что из него выйдет что-то путное, и оказалась права. Дэвид вырос мрачным, завистливым и злым на язык. Но угрюмый нрав и сарказм — это одно, Дэвид же оказался законченным негодяем. Кто бы мог подумать, что до такого дойдет?
Настало время пересчета. Вожаки выходили вперед и сообщали, сколько человек из их группы уже здесь, сколько сейчас заняты охотой или собирательством, и так далее, и тому подобное, а Секретарь-Ша трясущейся рукой записывала эти цифры, хотя уже почти ничего не видела. Потом мы ждали, пока сложат числа разных групп и получат общее количество человек в Семье. Вся эта тягомотина длилась немыслимо долго, как всегда. Член Гарри, неужели так трудно сложить числа восьми групп? Младенцы плакали. Новошерстки переглядывались.
Наконец поднялась Каролина.
— В Семье пятьсот восемьдесят один человек, — объявила она, — больше чем прежде!
Моего умницы Джеффа в этом списке не было. И моего Джерри, и Дженни Красносвет, и Джона. Они перестали быть частью Семьи. И все равно, даже без них Семья увеличилась. Как будто они вообще ничего не значили: есть ли они, нет ли — никакой разницы.
Каролина прокричала цифры в ухо старому Митчу. Его подняли на ноги, и он дрожащим голосом принялся «фпоминать» то да се, и как с неба спустилась большая круглая лодка, и как раньше, во времена его детства, было всего тридцать человек, всего тридцать в целом мире.
Предполагалось, что мы должны испытывать восторг или хотя бы жалость к тем тридцати, потому что им удалось выжить, хотя их было так мало. Но с Джоном во Мрак ушло и того меньше, всего-то двадцать человек.
«Откуда Дэвиду знать, что они погибли?» — думала я. Откуда ему это знать? Джон верил, что можно пересечь Мрак, иначе не повел бы туда ребят, и кто скажет, что он ошибался? Он далеко не дурак. Он придумал, как сшить теплые обмотки. А мой Джефф научился объезжать шерстяков. (Дэвид до этого бы сроду не додумался, никогда, проживи он хоть тысячу бремен, хотя с удовольствием украл идею у Джеффа.) Так кто же осмелится утверждать, что они не добрались до другого конца Мрака?
Меж тем началась новая часть Гадафщины. Идиотка Люси Лу передавала нам то, что сказали ей Анджела, Томми, покойный Ступ и прочие Обитатели Сумрака.
— Джон теперь с ними, — вещала она, — Джон Красносвет и вся его шайка. Они замерзли насмерть во Мраке и теперь обитают в Сумраке с прочими тенями. Но с ними никто…
Она осеклась, закатила глаза и скривилась, как от сильнейшей боли. Эта бабенка всегда была лгуньей и притворщицей, с самого детства.
