До сих пор чувствую себя предателем. Пусть уже и смирился, что все это было, и все равно ведь уже ничего не переделаешь и заново не переживешь. Но то, что я ей ничего не рассказал.. сперва меня крайне болезненно и невыносимо мучило, а теперь просто-напросто подкидывало идею молчать и дальше. Кто ей вообще расскажет, если не я? Никто. Потому-то хранить секрет, о котором знает по меньшей мере всего один человек, не считая моего нереального партнера, буквально в сотни раз проще. Надеюсь, я не говорю во сне, иначе сам же и выложу все свои тайны. А это.. слишком личное для меня! Каждый же человек имеет право на личное пространство, даже с таким максимальным доверием, которое всегда было у нас с Мари. Нельзя так слепо растворяться друг в друге, ведь это приводит к печальным последствиям, как оказалось. И понимать это я стал почему-то именно сейчас..
Я даже и сам не заметил, как наше совместное лежание с Марикой на кровати стало плавно и недвусмысленно перебираться в новое, более интимное русло, и мой без того загруженный мозг воодушевленно решил, что это на самом деле вообще-то отличный способ как-то разгрузиться. Это и есть выход, наверное! Может, я все же смогу прийти наконец-то в норму, стану снова больше думать о жене, о том, что люблю ее больше жизни, а не о своем.. необъяснимом, переклинившем замешательстве! Как я сразу не догадался!
Целуясь все более откровенно и горячо, где вел большей-то частью я сам, как обычно всегда и бывало, пока Мари просто отвечала, охотно поддаваясь всем моим порывам и зажиманиям, что, если честно, как-то в этот раз резко бросилось мне в глаза, мы постепенно избавлялись от ненужной одежды, так и не прерывая своих обоюдных касаний, но мне хотелось большего. Я подсознательно в нетерпении ждал каких-то особенно страстных и возбуждающих действий от жены, но их так и не поступало, между нами витала будто бы какая-то неопределенность, и я.. толком не мог возбудиться.
Новые ласки, объятия и поцелуи, которые реально с пол оборота заводили меня еще совсем недавно, казалось, вообще эффекта никакого на меня не возымели, и я встревоженно теперь размышлял о том, что со мной случилось опять что-то. У меня не встал на Мари.. Что это еще за новость, черт возьми?!
— Билл, не останавливайся.. — возбужденно призывала меня она, а у меня в голове все напрочь вскипело от страшного осознания, что член так и оставался вялым, не реагируя на прекрасную наготу, такую соблазнительную грудь и тонкую талию жены, готовой мне сейчас отдаться.. — Давай, — продолжала интимно и в то же время очаровательно невинно шептать она, разметав так красиво и притягательно свои белые кудри по подушке, а у меня тупо руки от страха затряслись, а во рту все ужасно пересохло. Что это со мной?! Почему он.. — Милый.. что случилось? — все же приподнявшись, отреагировала Мари на мое бездействие и скованность, а увидев мой офигительный «стояк», тоже недоуменно подняла взгляд на мое лицо.
— Я.. это от нервов, наверное.. — замямлил я, понимая, что сам в свои же слова просто не верю, и так ошарашенно-стыдно перед ней мне было уже второй раз в своей жизни. — Извини, я.. сам не понимаю..
Мари молчала, тоже не зная даже, что сказать, и я, чтобы хоть как-то спасти положение, свое мужское достоинство и только установившийся мостик над бурной рекой наших осложнившихся отношений, решил помочь расслабиться хотя бы ей.
Кусая губу в феерическом восторге от своей пакости, Туомасс со смехом любовался смятением молодых, тем, как ярко бушуют эмоции в груди Билла, по близости которого демон уже мимолетно тосковал, а сам с удовольствием отнимал у него все эти чувства, только они было успевали в нем загореться. На месте пустоты все равно впоследствии образовывались новые, но и им тоже когда-то был предел. Потому мифический злодей и расставлял приоритеты умело, как эффективнее и приятнее потратить весь этот запас, растянув его на длительное время.
— Слишком просто, — самодовольно щелкнул длинными когтистыми пальцами Туомасс, снова наклоняясь на зеркало обеими ладонями и продолжая наблюдать за реальностью, в которой он пока мог находиться лишь одной ногой благодаря подвергшемуся его чарам Биллу.
Я гладил ладонями гладкие бедра Марики, плотно припав губами и языком к раскрытой, влажной от соков желания промежности и волнительно закрыв глаза, все еще пытаясь расслабиться и отложить эту вопиющую проблему с эрекцией хоть немного на потом. Я старался сосредоточиться на жене, на ее откликах на мои действия и ласки, и на фоне стресса это, видимо, тоже совсем не помогало возбуждению направиться в соответствующее ему русло.
Мне ничего не оставалось, кроме как продолжить делать свое дело хотя бы ради нее, в то время как фантазия тут же плавно и настойчиво стала уносить меня уже обратно к моим снам, где я предавался любовным, ни на что не похожим утехам с мифическим Туомассом.
