Мне казалось, что все это — мираж, туманные игры моего свернувшего однажды не туда подсознания, случайно запутавшего самого себя, ведь того просто быть не могло на самом-то деле! Чтобы в простом зеркале кто-то вообще находился, да и.. Он же, выходит, был всегда так рядом.. Я просто не могу в это поверить!
Вопросы штурмом меня одолевали, беспокойным звоном оглашаясь в голове, будто вслух для него бессловесно читаясь, но вот только разбираться во всем этом я не спешил, понимая, что эти полуреальные, такие потрясающие ласки все равно уже так притягательно норовят исключить меня из полной связи с этим миром.
Все, что я мог, так это тихо мычать, отзываясь на все его возбуждающие действия. Я будто снова оказался в своем безумном эротическом сне, и это мгновенно пленяло, изводило и мучило напряженным нетерпением и желанием нового и большего. Все мое тело молниеносно прошило неистовым кайфом, безвозвратно унося меня едва ли не на вершины экстаза, когда ласкающие руки мужчины, что-то соблазнительно шепчущего теперь мне уже на ухо, так настойчиво побрели по моему животу под футболкой и вскоре вседозволенно скользнули прямо за кромку боксеров.
— Аа.. — смущенно выдохнул я, дрогнув, запрокидывая назад голову и кусая губы, чувствуя при этом, как меня на куски безжалостно разрывает от происходящего, а мне в то же время самому было безумно неловко наряду со всем этим так быстро рожденным желанием. — Да..
— Скажи мне, — продолжая уверенно массировать и поглаживать мой уже охотно и так незамедлительно напрягшийся член, шептал Туомасс, а совсем вскоре мои трусы интимно и многообещающе сползли ниже сами собой сразу до самых колен, и я распахнул глаза. — Тебе нравится вкус женщины, Билл? — не отводя требовательного взгляда, спрашивал он, и я, дыша через раз, тоже внимательно взглянул на него, чтобы получше прочесть его эмоции, умело завуалированные загадочно-волнительным голосом.
Но мужчина лишь по-прежнему медленно и мокро целовал меня в шею, буквально вылизывая ее юрким языком, от чего мне даже казалось, что в нее вот-вот болезненно вонзятся его острые клыки, и от этого кровь просто в жилах замирала.
Я все думал над его странным вопросом, безмерно смутившим меня, но тем не менее ответить что-то о своих недавних, вполне-таки обычных для нас ласках с Марикой я ему отчего-то не смог. Даже стыдно как-то стало, что он.. получается, видел все, что было между нами.
— ..а вкус мужчины? — уже с коварной улыбкой на пышных, так ненормально желанных мною губах снова поинтересовался этот льстивый искуситель, так и не дождавшись от меня, по крайней мере, подтверждающего ответа на первый вопрос.
А я плотно поджал свои заулыбавшиеся губы и со стоном удовольствия просто пожал ему плечами, уже слишком открыто намекая на то, что мне тогда понравилось все от и до, вспоминая снова и снова, как сам же отсасывал ему во сне и все то, чем он окончательно снес мне последнюю крышу. Осознание вспышкой молнии накатило безо всякого, теперь совсем уже ненужного промедления: ведь сейчас я хотел его просто до ужаса.
Я все еще с горькими отголосками совести думал о том, как раньше гневно презирал людей, предающих своих любимых, так просто и глупо разменивающих их на кого-то других. В грудь себя ударяя, кричал, что сам, черт возьми, не способен никогда на такое! Никогда же ведь намеков никому не давал, держался в стороне и прекращал общение или же сводил его к минимуму, когда замечал, что ко мне неравнодушны. А что стало теперь? Меня все же удалось кому-то соблазнить..? И не просто ведь обычному человеку! Теперь я ощущал еще и то, что уже сам безвылазно увяз в этом грехе, он манит меня, и я хочу совершать его с ним снова и снова.
— Как хорошо.. — удовлетворенно прошептал я, из-за начавшегося томительного головокружения опираясь обеими руками на большое зеркало, и безотрывно и так безудержно влюбленно смотрел на его красоту в отражении, прямо в пылающие угли алых глаз.
Я все же начинаю понимать, что уже изменился, причем еще настолько сильно, и я, бывает, чувствую, что мне иногда даже просто наплевать на все, что происходит где-то за пределами нашего с ним единства. Это сразу приносит мне массу чудовищных страданий и словно тут же залечивает тяжкие раны совести таким ослепляющим чувством.
Я тихо всхлипнул от только усилившегося возбуждения, поджимая похолодевшие пальцы на босых ногах; а глаза эти вновь к себе приковывали все мое внимание, все равно так и стремящееся туда, вниз, чтобы посмотреть, как блестящая от смазки головка с характерным прихлюпывающим призвуком скрывается за когтистыми пальцами крепкой мужской руки, уже вскоре показываясь снова. Я плавился в его руках, едва не извиваясь от сводящего с ума нетерпения; ведь мне тоже безумно хотелось прикасаться к Туомассу, он был все так же сказочно хорош и безупречен, его длинные темные волосы щекотно спадали мне на плечо; от него мурашки бесконечно бежали, и все мои грязные желания так смело сузились теперь только до него одного и его все более игривых действий ниже моего пояса.
