— Видишь, она уже не верит тебе даже в таких мелочах, Билл. Чувствуешь это? — рассудительно хмыкнув, тонко подметил он, а я, бессознательно проглотив скопившиеся слюнки и ссутулившись от невидимой тяжести, глянул на Мари исподлобья, с опаской всерьез примеряя эти слова уже к ней. — А я тебе верю, не то что она.. — все говорил Туомасс уверенным, убедительным напевом, с каждой секундой рождая во мне все новые сомнения, и сейчас я, как назло, был так отвратно зависим от какого-то мнения извне. От его мнения. Очень же хотелось заручиться чьей-то весомой поддержкой, чтобы обязательно доказать свою правоту, а в данном случае — отпереться от неугодной правды. — Слышишь меня? — я несколько раз согласно кивнул в ответ, так и не отводя подозрительного взгляда с надувшейся от обиды Марики. Он прав.. — Она только и хочет, чтобы мы с тобой не были вместе!
Я, ахнув, задохнулся порывом холодного оскорбления при этих словах, невольно начиная теряться и негодовать просто до самой глубины души. Тем не менее, слушая его, я будто в узлы самого себя скручивал, пытаясь оправдать эти наши разногласия с женой хоть как-то иначе. Не может же быть все вот так.. Однако Туомасс, настойчиво заглушая собой мои мысли, так красиво и умело пел о наших чувствах и о том, как сильно я нужен ему. И я, чего таить, уже не сомневался в них, и мне тоже к нему так ненормально и страстно хотелось..
Я понимал, что и сам просто взял и окунулся в эти эмоции, потрясающие, всеобъемлющие и глубокие, в то время как Марика чаще вызывала во мне теперь внутреннюю раскаленную дрожь раздражения, заставляющую от яростной злости сжимать кулаки. И все-таки, казалось, что в такие минуты я напрочь теряю контроль над собой, всем своим телом. Это будто не я, а нечто смазанное, неопределенное и злое.. очень злое. Эта самая ненависть так и стремится смертоносным шквалом обрушиться на эту хрупкую девушку прямо через меня. И словно еще чуть-чуть, и я просто могу не сдержать эту силу..
— Билл, все же было нормально совсем недавно! Мы ведь не чужие люди, а? Лично мне так обидно от этого, и..
Я все молча смотрел на нее, ее милое, нежное лицо, так пронзительно, с надеждой взирающие на меня родные лазурные глаза.. и меня будто жгло ими, болезненно и беспощадно. Я так запутался, я не знаю, что творю.. хочу обнять ее и успокоить, извиниться, чтобы не сердилась на меня и улыбалась, но желание остро съязвить и нагрубить, казалось, было куда сильнее. Оно накрывало изнутри, я воодушевлялся им, и каждое обидное слово, пусть и выплюнутое желчью только мысленно, неистово радовало меня, в то же время себе же нанося незримые и незаживающие раны.
— Сказал бы, что тебя не устраивает, мы бы решили это вместе! А ты..
— Да не знаю я, что со мной вчера было! — прошипел я, с чудовищными усилиями фильтруя свои едкие слова и выражая злобу только тоном. Мне даже в тот момент дико хотелось ударить ее, применив максимум силы, но я, болезненно дрогнув, едва устоял перед этим страшным желанием, резко заводя руки за спину и от растерянности до искр жмуря глаза.
В то же время я даже пытался не слушать Туомасса, точно суфлера, подсказывающего мне мою роль, а он лишь смеялся в ответ на мое упрямство, эти слабые потуги решить что-то самому, и от его звенящего легким мотивом голоса у меня голова так приятно кружилась..
— А сейчас.. блин, Мари, хватит зудеть! Подрочить человеку уж, что ли, нельзя? Дожили, нахер..
Мари, помолчав недолго и всплеснув руками, в ответ на это только скривилась в оскалившейся гримасе и быстро выбежала из комнаты. Но не успел я даже еще завершить мысленный монолог с самим с собой на тему только что произошедшего и пойти следом, как она заглянула в комнату сама и хмуро отчеканила:
— И извини уж, что помешала! Не буду больше отвлекать! Хоть задрочись! — громко и непривычно холодно били ее слова по моим чувствам и, если честно, меня они совершенно удивили, просто вынули, как за шиворот, из гулкого слоя забвения.
— Блин, Мари, давай прекратим уже это! — импульсивно подлетев к ней и словно через режущую боль во всем теле сцепив ее в руках, я крепко, как никогда, прижался к ней, будто обреченный, ищущий последнее спасение.
— Прекратим? Ха, будто это я это все начинала! .. А ну пусти меня! — сбивчиво дыша, шипела она, не прекращая вырываться, а я, наоборот, вцепился в нее еще крепче.
— Нет, это я должен извиниться! — пресекая ее частые брыкания, я по-прежнему сохранял силу, не давая ей уйти, и девушка все же остановилась, слабо ударяя меня кулаками по лопаткам, после чего все-таки сдалась и слабо обняла в ответ. — Извини меня, любимая.. Мне так сейчас трудно..
Мне в этот миг так отчетливо казалось, что я теряю ее.. Теряю все. В то же время обретая какое-то слепое, несказанно меня волнующее чувство, готовое стать для меня этим новым всем. Я будто влюбился.. потерял голову, как какой-то пацан, но наряду с тем понимаю, что так просто нельзя. Я же могу с этим бороться и действовать разумом!
