Во власти черных птиц полностью

Холодящее кровь упоминание ворон встретилось мне в стихотворении Фредерика Мэннинга «Окопы»:

Дрожащими пальцами я записала добыча для ворон и крыс, подавляя тошноту, подступившую к горлу как от мысленной картины птиц, отрывающих куски от изувеченных мертвых солдат, так и от проникающего под маску смрада тухлых яиц. Отложив стихи в сторону, я принялась за остальные книги, читая об ударах молнии, магнитах, военнопленных и современных методах ведения боевых действий. Я узнала о позиционной войне, газовых атаках и состоянии, которое назвали боевым шоком, поражающем рассудок солдат. Я исследовала спиритуализм и нашла рассказы о том, как доведенные до отчаяния образованные люди вроде романиста сэра Артура Конан Дойля и врача Дункана Мак-Дугалла, того самого, который проводил эксперименты по взвешиванию душ, рисковали своей репутацией в стремлении найти доказательства существования загробной жизни.

«Доведенные до отчаяния, – записала я. – Они всегда доведены до отчаяния».

Я прочитала об эктоплазме, на поверку оказавшейся суровой марлей, необъяснимых призрачных голосах, возлюбленных, письменах, явлениях и фотографиях призраков и даже о двух девочках из английской деревушки Коттингли, утверждавших, что они фотографируют эльфов. Мой мозг лихорадочно обрабатывал информацию, а листы бумаги заполнялись пометками, схемами, формулами и стихами.

Но я по-прежнему не имела ни малейшего представления о том, почему Стивен считает, что чудовищные птицы убивают его, привязав к кровати.

– Вы не знаете, как добраться до нового Дома Красного Креста в парке Бальбоа? – спросила я у той же брюнетки, которая изначально мне помогла.

Библиотекарь подвинула ко мне стопку из пяти книг, которые я решила взять домой, и оперлась о полированную стойку выдачи.

– На Пятой авеню сядьте в трамвай и поезжайте до Лорел. Там вы увидите мост через каньон и по нему пройдете в парк Бальбоа.

– Парк небольшой? Его легко найти?

Она вскинула брови:

– Вы там никогда не были?

Я покачала головой.

Она рассмеялась:

– Что ж, гарантирую, когда вы попадете на мост, не заметить парк будет невозможно. Раньше на этом месте располагалась выставка Панама-Калифорния. Сейчас эта территория принадлежит военным, но наверняка кто-нибудь сможет показать вам, где находится Дом Красного Креста. У вас там поправляет здоровье кто-то из знакомых?

– Нет, но я хотела бы поработать там волонтером.

Она опустила свой окутанный марлей подбородок на кулак и внимательно посмотрела на меня.

– Сколько вам лет?

– Шестнадцать.

– Кто-нибудь знает, что вы в одиночестве бродите по городу, в котором объявлен карантин?

– Я сказала, что мне шестнадцать, а не шесть.

– Это не ответ на мой вопрос.

Вместо ответа я широко открыла мамину черную сумку и сложила в нее книги.

Библиотекарь нырнула под стойку выдачи.

– Держи.

Она снова выпрямилась и подвинула ко мне красную пачку жевательной резинки с ароматом чеснока.

– Возьми пару пластинок. Я не могу отправить ребенка в другой конец города без минимальной защиты.

– Вы совсем как моя тетя. Дай ей волю, я бы каждый вечер купалась в луковом супе.

– Пожалуйста, возьми. Забирай всю пачку. – Она сцепила тонкие пальцы на стойке. – Я могу купить еще. Жаль отдать такой пытливый ум на растерзание гриппу.

Я взяла пачку и, чтобы успокоить ее, даже на мгновение опустила маску и сунула одну из вонючих пластинок в рот. По моим щекам тут же потекли слезы.

– Фу. – Я выплюнула жвачку на ладонь. – Это ужасно.

– Просто жуй ее. Хорошо? Береги себя там. – Она кивнула в сторону выхода. – А теперь ступай. Я устала оплакивать детей, о которых больше некому заботиться.

Она отвернулась от меня и склонилась над книгами, которые лежали на низкой полочке у нее за спиной.

Я в нерешительности топталась на месте. От нее исходил такой умиротворяющий вкус заботы, что мне почти хотелось остаться. Она оглянулась, чтобы проверить, ушла ли я. У нее на глазах блестели слезы. Поэтому я поблагодарила ее и ушла.